— Людским? — прищурился я.

— В широком смысле, конечно же, — быстро закивал он, отчего у меня начало создаваться стойкое впечатление, что он надо мной издевается. Робкий и тихий Изма! Похоже, еще большой вопрос, кого и насколько изменил Шуот.

В итоге я сказал:

— О! Ну, что ж, будучи Истоком, могу тебя заверить, что любые слабости, свойственные живым существам, свойственны и мне тоже. Боязнь чего бы то ни было не исключение.

Ответная улыбка и нараспев произнесенная фраза «какой же нежный монстр» только подтвердили мою догадку.

— Изма, не доставай его, — приказал Аргус.

Изма не осмелился не подчиниться. Но я вовсе не был против подобных подначек. Наоборот, было крайне интересно знать, что думают обо мне те, кто ничего от меня не ждал. По крайней мере, в их искренности было трудно усомниться. Я сказал:

— Все нормально. Он не достает. Даже весело, пожалуй. Отвлекает от мыслей о том, что мы сейчас делаем.

Ничего, кроме молчания, мои слова не вызвали.

Дрожь палубы упала практически до нуля, двигатели гудели ровно, что утешало, а из иллюминатора во всей красе виднелся корвет Красноволосой, набиравший ход прямиком в центр звезды. Наша лодчонка не отставала от него до тех пор, пока близость солнца не оказалась опасной. Тогда Аргус сбавил ход и скрыл обзорное окно за поляризационным фильтром.

Никогда не думал, что медленно сгоравший в восходящих потоках плазмы корабль будет так сильно бередить мне душу. Настолько завораживающего и вместе с тем печального зрелища я в своей жизни не встречал, и это без всякой иронии. «Плакальщица» таяла, как свечка, отдавая себя слой за слоем прямо в ненасытные пасти огненных волн, накатывавших на нее одна за другой. Благо длилось все недолго. В один из моментов очередной газовый взрыв, казалось, просто смахнул ее с горизонта и все. Свидетельство наших кровавых деяний безвозвратно кануло в лету. Гигант пожрал мошку и даже не заметил этого.

Хотелось что-нибудь сказать, но слов не находилось. В голове стоял кавардак и мысли путались, словно времена, когда я отчаянно не понимал сам себя, никуда не ушли.

Почему так переживаю из-за того, что сделал серый страж, но вот собственноручно совершенные убийства меня не трогают?

Почти в то же мгновение рука снова начала испускать зловещий черный миазм…

— Риши, пристегнись, — попросил Аргус. — Мы прыгаем в гипер.

Быстро спрятав ладонь в широком рукаве, я мельком глянул в сторону Измы, по счастью оказавшегося занятым собственной безопасностью, и сделал, как было велено. Ощущение некоторой необоснованности всего произошедшего меня при этом не покидало. Будто в нем самом пряталась подсказка, которую еще только предстояло найти. Словно существовала некая связь с событиями, имевшими место на борту «Плакальщицы» и теми, что поджидали нас на Шуоте.

Я понятия не имел, был ли в этом хоть какой-то смысл, но не привык отмахиваться от настойчиво зудящей в ухо интуиции. Я всю свою жизнь на нее полагался. На нее и брата. А с тех пор, как последнего не стало, выбор сократился до единицы. И потому спросил у Измы:

— Как вышло, что мы попали в лапы пиратов?

Едва услышав вопрос, старик вздрогнул и тут же тихонечко выдохнул в сторону:

— Во имя юхани, опять… Хозяин, он не унимается.

— И что ты мне предлагаешь? — поинтересовался у него Аргус. Яхта плыла по одному из заданных гиперпространственных течений, но страж и не думал выбираться из-за штурвала. Его взгляд был сосредоточен на искаженной световой ряби за иллюминатором и может быть потому голос звучал отстраненней обычного. — Спеть ему колыбельную?

— Или рассказать, как все было, — предложил я. — Тоже вариант.

— И мы рассказали! — Изма вспылил, что, в общем, было ожидаемо. Откуда у него на это мужества набралось, я не знаю, но выглядело довольно эффектно.

Впрочем, сам я ему подыгрывать не стал, невозмутимо продолжив:

— Нет. Вы лишь дали несколько общих ответов. А мне нужны подробности.

Мект уселся обратно и раздраженно зафыркал. Я же ждал реакции его хозяина, которая вышла малость неожиданной. Аргус засмеялся. Негромко и сухо. Но этот смех пробрал меня до самых внутренностей.

— Изма, ты забываешь, что наш друг — истинный сыщик, и потому уделяет особо пристальное внимание деталям.

— Почему-то мне чудится насмешка, — заметил я слегка напряженным тоном, переведя взгляд на косматый затылок. С каких это пор мы тут все стали друзьями?

— Отнюдь, — возразил Аргус. — Я как никто ценю эту твою… особенность. Со временем, надеюсь, ты поймешь, почему.

— Зачем же ждать? Ты можешь рассказать мне сейчас. Я внимаю.

Но Аргуса было не пронять. В него будто вселился дух Тассии Руэ. Менторский тон и речь, полная бессмысленной недосказанности, — черты, бесившие меня еще в шаманке.

— Есть вещи, время раскрытия которых почти так же важно, как и их суть.

На всякий случай я предупредил:

— Ди, если вы вдвоем затеяли какую-то игру, то знай, что никому от этой затеи пользы не будет.

На этот раз он удостоил меня долгим взглядом, в котором неявно читалось недоумение:

— Я никогда не играл с тобой, Риши. Я никогда не лгал тебе. И ты сам это знаешь.

Что ж, с этим было трудно поспорить. С тех пор, как отдал меня в руки Метары на Тиссане, Аргус то и дело, будто тем самым стараясь загладить вину, открывал мне детали моего же происхождения. От него я узнал о прошлой жизни старшего брата, в итоге оказавшегося донором ДНК-материала, о его службе Серым Стражам и самой Метаре. Подбрасывал подсказки, тайно подводил к деталям, которые я бы ни за что не отыскал в одиночку. Манипулировал мной. Разумеется. Но кто из моих так называемых друзей этого не делал? Зато в отличие от них, и с самого начала Аргус видел во мне нечто большее, чем орудие массового поражения. Он видел в синтете человека. И если уж он после всего этого не заслуживает доверия, то кто тогда?