Это было настолько же больно, как если бы он дал мне пощечину, но боль была отнюдь не физической. Я не помнила, как покинула комнату Дэниела, пришла в себя, когда почувствовала, как прижимаюсь спиной к двери своих покоев. Меня трясло от обиды, боли и унижения. Если бы он сделал шаг мне на встречу, проявил хоть каплю участия и внимания, я бы ответила ему тем же и постаралась бы принять для начала хотя бы как друга, но все что он делал на данный момент- это топтал мою гордость и не щадил моих чувств. Проплакала я до самого утра, поэтому за завтраком не присутствовала.

– Она еще спит, я заходила к ней с утра. Что случилось, на щеках видны следы высохших слез, – озабоченно спросила Элейна, подозревая кто стал виновником расстройства девочки.

– Спросите об этом своего сына- эталона мужского благородства и истинного джентельмена, – вмешался Кайл в разговор и посмотрел на своего брата.

– Я указал девчонке ее место, – равнодушно процедил Дэниел.

– Ее место в твоей кровати, – вспылил Кайл.

– Ты не перепутал? Возможно ты хотел сказать в ТВОЕЙ кровати? – Дэниел нарочно выделил слово «Твоей», его сарказм зашкаливал.

– Дэниел! – попыталась одернуть его женщина.

– Ничего, пусть побесится, кто-то же должен открыть ему глаза, – уже спокойно произнес Кайл с полуулыбкой на лице.

Спустилась вниз я уже ближе к обеду, голова раскалывалась после бессонной ночи и пролитых слез. Есть не хотелось, но я решила выпить кофе. На столе в столовой лежала записка, предназначенная для меня, в ней говорилось, что вся семья отправилась для встречи с Императором в его резиденцию.

Мужчина с длинными белокурыми волосами, забранными в хвост, сидел в большом кресле, играя бокалом в руке с коричневой жидкостью. Он пробежался быстрым взглядом по присутствующим (их было пятеро) и вернулся к Дэниелу. С минуту холодные серые глаза мужчины прожигали насквозь, затем он отклонил голову назад, и триумфальная улыбка осветила его лицо.

– Я думаю, нет смысла объяснять, чем вызван наш визит? – обратился к блондину Винсент, его голос был учтив, но без заискиваний.

– Ты абсолютно верно подметил, Винсент, – согласился Император и вновь вернул заинтересованный взгляд на Дэниела: - Мне нужна моя девочка и такая мелочь, как твои чувства, меня волнует меньше всего. У тебя есть неделя, чтоб очаровать свою женщину, ровно через семь дней я нанесу вам ответный визит, чтоб лично приветствовать мать моей будущей жены, – тоном, не терпящим возражений, отчеканил Император. Дэниелу была ненавистна сама мысль подчинения этому мужчине, он почувствовал, как невольно, сжал свои руки в кулаки. В следующий момент рука Винсента легла на плечо сына - этим жестом он хотел успокоить его и поддержать.

– На сегодня хватит, – Император дал понять, что аудиенция закончена, но, когда все пятеро были уже в дверях, мужчина окликнул Кайла и велел ему задержаться.

– Какая она? – оставшись наедине поинтересовался Император.

– Невинное дитя, – вспоминая Ксению, ответил Кайл, он даже не заметил, как улыбнулся.

– Она определенно зацепила Дэниела, но он настолько одурманен своей ненавистью, что не хочет замечать этого. Ты должен подыграть им.

– Как подыграть?

– Ревность - поистине великое орудие пыток во все времена, – многозначительно проговорил Император.

– Я не хочу настраивать брата против себя.

– А меня настраивать против себя не боишься?

Кайл предпочел промолчать, но Императора уже не волновал ответ, с улыбкой он погрузился в свои мысли.

Выпив кофе почувствовала себя бодрее, но не зная, чем заняться дальше, прошла в библиотеку. Странное дело, но узницей этого дома я себя совсем не ощущала, если только формально, даже напротив чувствовала себя вполне комфортно и привычно. Меня не пугали ни стены, ни люди, ни обстановка. Казалось вполне естественным наше соседство и мое пребывание здесь, как будто я очутилась на своем месте. В какой-то момент я даже стала думать, что со временем у моей психики выработался защитный рефлекс - принимать все происходящее, как должное. И я была бы рада остаться тут насовсем, если бы не одно «но» - наши «теплые» отношения с Дэниелом. Расположившись удобно на диване, я хотела приняться за чтение, но как бы ни старалась отвлечься от мыслей о мужчине - ничего не выходило. Раз за разом прокручивала в голове вчерашний разговор: его позу, тон, ответы на мои вопросы и снова это чувство унижения. Я понимала, что он вымещал на мне злость, но это было несправедливо, ведь вторгнуться в его жизнь являлось не моим решением, и, если бы имелась возможность поменяться с кем-нибудь местами, я согласилась с превеликим удовольствием. Было так горько, что почему-то очень захотелось выпить. Я не была любителем алкоголя, но сейчас эта идея пришлась мне по душе, не раздумывая больше ни минуты, отправилась на поиски спиртного. Мои догадки оказались верны - в столовой на верхней полке одного из шкафов было некое подобие бара: множество бутылок, как откупоренных, так и нет, соседствовали друг с другом. Не имея ни малейшего понятия, что мне может понравиться (за всю свою жизнь я пила только шампанское и то пару раз), а что нет, взяла первую попавшуюся бутылку и вернулась с ней в библиотеку. Устроившись у камина и обложив себя подушками, приступила. На вкус это была крепкая гадость, но для моего повода подходила как нельзя лучше. Проведя некоторое время в унынии, я вдруг почувствовала себя смелее, конечно, это было действие алкоголя, но мой пьяный мозг отказывался это признавать. И тут мне пришла гениальная идея - почему бы не дождаться Дэниела в его комнате и высказать все, что о нем думаю. Чуть потопталась у двери, взвешивая все за и против, но хмельная храбрость перевесила, поэтому я решительна вошла. Хоть вчера вечером уже и успела здесь побывать, но от волнения и страха не разглядела ничего, что могло утолить мое любопытство. Его комната в точности копировала мою: обстановка, размеры. Отличие состояло лишь в цвете мебели и ее более грубом исполнении. Оглядев все вокруг мой взгляд вернулся к кровати, увидев ее, я позабыла о цели своего визита - черное шелковое белье, которого непременно хотелось коснуться, подошла- провела рукой. Ощущения мне понравились, наверное, прикосновения к его коже так же приятны. Легла, уткнувшись носом в его подушку, она сохранила для меня аромат Дэниела: мужской, терпкий и очень волнующий.

Мужчина вошел в свою комнату - и обомлел от увиденного: посреди его кровати сидела пьяная девушка, держа бутылку виски в руках и покачиваясь из стороны в сторону. Увидев Дэниела, мои губы растянулись в пьяной улыбке: «О, привет, будешь?» – протянула ему початую бутылку. Он покосился на меня с наигранным подозрением: «Что там, яд?»

– Нет, что ты, смотри, - и я поднесла горлышко к своим губам. В следующий момент мужчина уже был возле меня, выхватывая бутылку из рук: «Маленьким девочкам вредно пить в таких количествах, лучше ложись баиньки».

– Как скажешь, - выдала и самым наглым образом растянулась на его кровати. Как только моя голова очутилась на подушке, я отключилась. Дэниел с минуту смотрел на спящую девушку, размышляя, что же ему делать дальше: оставить здесь или во избежание нервного срыва по утру, отнести в ее комнату. Приняв решение, мужчина разделся и лег рядом, накрывая их обоих одеялом. «Глупышка»- подумал он, понимая все ее душевные порывы, в то время как она не имела ни малейшего представления каким соблазнам подвергает его каждый день одним своим присутствием. Даже сейчас лежа рядом с ней, его одолевали совсем не детские желания и, если бы не демоны, ведущие войну у него внутри, то они бы уже подходили к порогу, что называется «жили долго и счастливо». Увидев девушку впервые две недели назад, Дэниел сразу почувствовал притяжение и какое-то родство. Она сидела с грустными глазами на скамейке в парке и кормила голубей, не замечая никого вокруг. Он простоял целый час наблюдая за ней, а вечером того же дня напился - не типичное поведение для того, кто наконец обрел свою половину. Его переполняли противоречивые чувства - быть со своей избранной, значит испытать счастье и успокоить душу, но с другой стороны- это означало покориться человеку, которому он не хотел быть обязанным ни при каких обстоятельствах. Как ни странно, но сердце и разум были заодно: они, точно два ангела, уговаривали мужчину оставить борьбу с самим собой, ведь в ней никогда не будет победителей, только проигравшие - он и Ксения. На другой чаше весов с апломбом восседала его гордыня, которая не могла успокоиться пока не будет отомщена. Настала пора делать выбор.