– Ваша система защиты работает против вас, – вздохнул Жиру. – Может быть, причина вашего преступления вот в этих письмах?

– Он обратился к Мадлен:

– Мадемуазель, вы знали о них?

– Нет.

– Я так и думал. Ни ваш дед, ни ваша мать не хотели посвящать вас в любовную интрижку господина Данблеза с актрисой. Теперь мне все ясно. Господин Данблез явился за письмами, боясь, как бы они не попали к мадемуазель де Шан. Сенатор отказался отдать их, произошла ссора, и Жак Данблез убил его.

– Бритвой перерезал горло, а потом застрелил, – с иронией вставил авиатор. – Я принес с собой бритву и два револьвера. Я так вооружился для того, чтобы убить старика. Это же идиотизм! – закричал он. – Бритва и два десятизарядных револьвера! Целый арсенал мне понадобился для того, чтобы убить человека, которого я щелчком мог бы сбить с ног. Вы только что, господин следователь, осудили мою систему защиты, а чем лучше ваша? Вы утверждаете, что я убил четырех человек для того, чтобы вернуть пачку писем, какие пишет хоть раз в жизни любой молодой человек. Конечно, мне бы не хотелось, чтобы мадемуазель де Шан узнала, но письма меня не порочат. И они не стоят человеческих жизней, господин следователь.

– Да, – невозмутимо кивнул Жиру, – для разумного человека они этого не стоят. Но ревность лишает разума, а вы ревновали.

– Я уже сказал, и мадемуазель де Шан подтвердила, что я не ревновал. Я верил ей, а она мне. Не так ли, Мадлен?

– Хотелось бы верить вам, Жак. Но… Вы любили меня, а писали другой… Хотя дело не в этом. Жак, ваш револьвер нашли возле трупа капитана. Скажите, как это могло случиться?

– Мадлен, – Жак Данблез с тоской посмотрел на девушку, – клянусь вам, я невиновен, что бы там ни говорили про улики. Пускай…

В это мгновение дверь распахнулась. Вошел Маркас, таща какой-то мешок.

– Господин следователь, – торопливо сказал он. – Вот что я нашел в саду в кустах.

Он развязал мешок, и мы увидели труп маленькой девочки.

– Она! Она здесь! – воскликнул Жак Данблез и лишился чувств.

Утром меня разбудил слуга Дальтона. Вчера Поль настоял, чтобы я ночевал у него.

– Господин Валлорб, к вам пришли.

– Я ведь просил не будить меня раньше полудня!

– Этот господин грозит, что разнесет дом, если вы не примете его.

– А у вас не хватает сил выставить его за дверь? Где Поль?

– Господин Дальтон ушел рано утром.

В гостиной действительно слышались раздраженные шаги посетителя. Пришлось вставать.

Накануне мы с Дальтоном вернулись усталые и разбитые. Вид трупа ребенка подействовал так угнетающе, что мы ни словом не обменялись о деле.

Я быстро привел себя в порядок, разложил на столе какие-то бумаги и книги, придал лицу выражение равнодушия и холодности и только потом приказал Казимиру позвать посетителя.

Вошел худощавый, рослый старик. Он остановился в дверях, уставившись на меня.

На нем было длинное, зеленоватого цвета пальто, в одной руке посетитель держал шляпу с широкими плоскими полями, в другой – красивую дорогую трость. Слишком длинные черные брюки были подвернуты, но все же закрывали верх тупоносых ботинок. Я обратил внимание на руки незнакомца. Они были длинны и тонки, точно иссушены, со вздувшимися узлами вен. Лоб старика, пересеченный глубокими морщинами, показался мне непомерно высоким. Седая борода свисала длинными прядями, а на носу сидели очки с дымчатыми стеклами, но они не могли скрыть его пронзительного взгляда.

Упиваясь ролью начинающего сыщика, я почти восхищался своей наблюдательностью.

– Ну-с, – сказал посетитель.

Он схватил кресло и сильным толчком придвинул его к камину, положил шляпу на стол, зябко поежился, засунул руки в широкие рукава пальто, склонил голову набок и повторил:

– Ну-с…

– Садитесь, пожалуйста, – предложил я.

– Благодарю. Почему у вас не топится камин?

– Я не ожидал вашего посещения.

– Верно. Вы – Поль Дальтон?

– Не имею удовольствия быть им. Я решил быть терпеливым.

– Кто вы такой?

– Человек, как другие люди. Я взял сигарету.

– Не курите, не курите! Черт побери, вы не будете курить при мне!

Старик бросился к столу и со сверхъестественной силой сжал мою руку.

– Не переношу запаха табака! Так вы Поль Дальтон?

– Нет.

– А кто же?

– С кем имею честь разговаривать?

– Комедия! – проворчал старик. – Вы из шайки Иггинса? При этом имени ко мне вернулось хладнокровие.

– Да, я работаю у него.

– Ага! Вот разбойники! Зачем вы его травите?