Дождавшись, когда шум отъехавшего автомобиля затих, Гуннар пододвинул к себе телефонный аппарат и снял трубку.

Не доезжая до кольцевой дороги, Карл остановился у ближайшего телефонного автомата и вышел из автомобиля.

— Алле, Дрозд, слушай меня внимательно. Закинь нашей девочке как можно больше провизии и займись поисками Джона Купера. Да, того самого. Как найдешь, где бы и в каком бы состоянии он не был, тащи его с собой и кидай на дно. До него никто не должен добраться. Ты меня понял? Если уже добрались, решай на месте и всё равно тащи. Всё. На связи.

Карл повесил трубку. Минуту постояв, он, достав из внутреннего кармана пиджака записную книжку, снова снял трубку.

Странная погода. Дождь в это время лишний.

— Мы можем зайти в кафе, — напряженно предложил Гашек.

— Это ни к чему. К делу. У меня есть связь с Волковым и Титовой, но куда они направляются, не скажу. Нужно заморозить счета банка Фогеля, временно, на месяц, подключи налоговую, ты сможешь. Далее, под накат встают все их друзья и знакомые, что делать с ними, понятно. Джон Купер. Думаю, ты в курсе того, что он участвовал в мероприятии. Им займусь я. Я всё ясно изложил?

— Мне верить?..

— Да. Оказалось, что в той или иной степени повязаны все. Сверху до низу. Ещё! Термит, Тадеуш Буковски, вел журнал, дневник, мемуары, не суть. Добудь его, и вытащи оттуда то, что нужно. Вынь и затихарись. Есть предположение, что не слишком всё просто, и свалишь ты не того или не в ту сторону пойдёшь. В дневнике есть что-то, более важное, чем то, о чём все, почти все, думают.

Ян выдержал паузу.

— Змей?..

— Дневник уже у тебя, — бросил Карл. — Не делай поспешных выводов. Повторюсь — тормози. Пока всё. И всё это нужно провернуть сегодня. И ещё одно. Мне нужен ещё один человек.

— Сквер Гюнта. 16.45.

— Спасибо.

Дождь усиливался.

— Мы останемся под дождем? — наивно поинтересовался Глен.

— Лавки под крышей, а мы под зонтами. Для сотрудника вашего ведомства, вы чересчур печётесь о своем здоровье. Я бы на вашем месте думал о пуле в шею, или о несчастном случае… с вашей младшей дочерью.

— Как вы смеете? — Хайден вскочил.

— Я смею так, как не смеете вы. Простите за глупую дерзость. Вернёмся к цели нашей встречи. Хотя, простите, я не успел её обозначить. Сейчас я озвучу только просьбу, поскольку в текущих событиях, уже имеющих место быть, как и в событиях дальнейших, это будет иметь достаточно значимый эффект.

— Итак? — Хайден терял терпение.

— Вам не терпится примерить звезды полковника или кого там? Поверьте, если мы не решим проблему, если эту чушь можно назвать проблемой, носить их вам придется недолго.

— Я слушаю, — сдавался Хайден.

— Вам дано задание отследить местонахождение Титовой и Волкова, особенно последнего. Так вот, без лишнего оперативного нагнетания, забудьте о таком месте, как Касахини в радиусе, приближённом к пристани. Да, и шмон поездов из Бурде на неделю случайно выпустите из поля зрения.

Хайден закрыл зонт и стряхнул воду на мостовую.

— Вы курите? — вдруг спросил он.

— Нет, конечно, — беспечно ответил Карл, — но всегда имею при себе этот яд.

Хайден взял у Карла сигарету, прикурил, затянулся, и тут же закашлялся.

— Это легкие, — успокоил его Карл. — У вас нет оснований доверять мне, но это будет верное решение для ваших дальнейших действий. И ещё — у вас нет друзей и единомышленников.

— Спасибо, — Глен швырнул сигарету в урну.

– И… ещё. — Карл элегантно встал и раскрыл зонт. — Вот, это моя визитка. Запомните. — Глен изучил её, после чего Карл отобрал её, порвал на мелкие кусочки, поджег и выкинул в урну. — Семью спрячьте! Учтите, никуда больше не звонить, а мне только из автомата. Не мне вас учить. И напомню — никому не доверяйте. Доживем до Нового года — ещё поиграем.

Вот уже неделю Аманда Хаксли наслаждалась свежим воздухом, прогуливаясь исключительно по лоджии съемной квартиры, расположенной на двадцать шестом этаже жилой высотки. Окна выходили на большой парк, названный в честь самой знаменитой городской птицы Голубиным парком. Так называемый элитный спальный район своими, мало чем отличающимися друг от друга, зданиями, плотно окружил довольно-таки обширную зеленую территорию, удачно вкрапленную между вторым и третьим транспортным кольцом Центрального округа Города. Территория парка была настолько велика, что его можно было назвать городским заповедником, дремучей тайгой, непроходимыми джунглями, потому как заблудиться в нём ничего не стоило.

Аманда наблюдала, как в утренней дымке на том конце парка полукольцом вырастает стена высоток, своей мощью пытаясь показать этому громадному зеленому острову, кто здесь главный, и от кого зависит его дальнейшее существование. Аманда с сожалением думала о том, что последние деньки, такие теплые и солнечные, скоро покинут эту часть Города, и наступит дождливый холодный ноябрь, который начнет медленно открывать ворота зиме с её ветрами, дождями, мокрым снегом, редким солнцем и простудами.

Дрозд жил тремя этажами ниже и регулярно заносил Аманде продукты и прочие мелочи согласно составляемому ею списку. Жизнь остановилась. Ничего не происходило. Она бездействовала. Дрозд молчал. Пару раз Карл навестил её. Один раз, чтобы сообщить о том, что конкретного плана у него нет по той причине, что Гуннар, по его мнению, занял выжидательную позицию в отношении тех задач, которые он намеревался поставить перед ним. Второй, чтобы повториться, а между делом поведать о том, что на него вышел Максим. Аманда смогла узнать лишь о том, что Максим нашел Риту, и они направляются в безопасное место. Что за место, Карл ей не сообщил. «Не доверяет».