— Мы так легко обмываем наших друзей, — заметила Сара.

— Жизнь жестокая вещь, — пояснил Кальман. — Продолжим. Максим?

— Не начинай, — предупредила Сара.

— Ладно, вычеркиваю. Акира. Мы его совсем не знаем. Крест. Лала? Абсурд, но, крест.

— Да давай уж сразу на всех крест поставим.

— Прости, но я никому не верю. Ян. Коррупция в органах власти ни для кого не секрет. Но, принимая во внимание тот факт, что его я достаточно хорошо знаю и уверен, что на такое он не способен, несмотря на то, что способен он на многое, вычеркиваю. Валдис. Далеко. Не в теме, но с письмом не до конца ясно. Ставлю крест и надеюсь на Максима. У нас пять с половиной подозреваемых.

— Как мы вычислим предателя? Мотив?

— Что ты, счастье мое. Зная то, что знаем мы, можно с уверенностью говорить о заходе врага с внешней стороны.

— Так, может, никто из наших друзей не замешан.

— Ну, во-первых, Сандра уже замешана, так что, вероятность того, что среди нас есть кто-то ещё, очень велика.

— Ты забыл Джона Купера, — вдруг сказала Сара.

— Точно. Но… поскольку его тут нет, оставим это Максу. У нас два жирных креста и пять бледных. Двух бледных нет, итого пять крестов, нужно определить порядок действия. Сначала привлекаем к себе тех, кто вне подозрения.

— Яна?

— Именно. После чего действуем по плану.

— Дорогой, у тебя уже есть план?

— Солнце мое, конечно, есть.

— Что-нибудь экстраординарное?

— Отнюдь. Довольно-таки примитивное.

— Когда приступим?

— Сегодня. Я звоню Яну.

— Я пойду, смажу наши ружья.

— И приготовь серебряные пули.

— Сегодня я приготовлю тебе такой ужин, от которого твой желудок окажется в раю, и не захочет оттуда возвращаться, пока не получит добавки, — уверенно говорила Роза, стоя подбоченившись посредине кухни.

— Дорогая, мой желудок после каждого твоего ужина оказывается в раю и не хочет оттуда возвращаться, уверяю тебя, — отвечал ей Симба, допивая свой кофе.

— Ладно тебе, старый подлиза, — рассмеялась Роза. — Только у меня не хватает кое-чего. Мне нужны баклажаны, зеленый лук и немного специй. Я всё тебе записала. Вот, держи. И захвати ещё бутылочку вина.

— Будем сегодня что-нибудь отмечать или просто попьянствуем в честь субботы? — игриво спросил Симба.

— Будем пьянствовать, — хитро улыбнулась Роза, — просто пьянствовать.

— Ах ты, маленькая пьянчужка. — Симба встал и обнял Розу за плечи.

— И не совсем просто, — уже более серьезно сказала Роза, — сегодня ровно четыре месяца, как мы с тобой встретились в банке, помнишь?

Симба был тронут таким неожиданным разъяснением.

— Четыре месяца, — он смотрел Розе в глаза, — четыре месяца и более пятидесяти лет со дня знакомства.

— Да, — грустно промолвила Роза.

Выходя из квартиры, Симба спросил:

— Так, может быть, в ресторанчик сходим. Такое дело нужно отметить по-крупному.

— Нет, Симба, давай устроим всё не по-крупному, а по-домашнему. Тесным кругом. В…

— …тесной квартире, — продолжил Симба и снова рассмеялся.

— Ну, — улыбнулась Роза, — главное, что нашим тесным кругом.

— Семейным кругом?

— Семейным кругом.

Выйдя из подъезда, Симба ощутил, как под его ногами захрустели ещё не убранные дворником опавшие листья. Осень постепенно заходила в город, не давая людям забыть о том, что жизнь не стоит на месте, а движется, оставляя за спиной стремящиеся вперед дни, месяцы, годы, надежды, разочарования, свершения, срывы, успехи, неудачи, победы, поражения, радости, беды, встречи, расставания, всё, чем наполнено пребывание человека в этом мире, всё, чем он дышит, без чего не возможен был бы его путь, его сущность и его будущее.

«Все, без чего невозможно было бы почувствовать старость, — думал Симба. — И никакой жизненный опыт, никакие успехи, звания и награды не способны погасить чувство заката и стереть с горизонта дверь, ведущую прочь из этого мира».

Симба направился к ближайшему супермаркету, располагавшемуся всего в каких-то пяти минутах ходьбы от дома. Но столь мгновенно сколь и глубоко прочувствованная им осень так заполнила его мысли, что он, размышляя о сущности мироздания и неизбежного угасания жизненного пути, прошёл мимо и побрел вверх по улице.

Ранняя осень! Что это за сладкий привкус природы? Что это за возбуждающее воспоминание и непосильная, в своей неизбежности, упоительная горечь прожитых лет, словно цунами, восстает за твоей спиной и заставляет обернуть твой, исполненный усталости взор, призывая вглядеться сквозь толщу устрашающей бирюзы и проникнуть в тайну океанского простора, являющего собой никем, кроме тебя самого, незамеченную жизнь? Слабость в коленях заставляет присесть на лавку и окинуть взгляд по сторонам. Что же там, тут и везде, вокруг, рядом, дальше и совсем далеко? Дети бегают, заливаясь звонким смехом! Взрослые ходят, улыбаясь! Побежать, заливаясь смехом, чтобы вскоре, очень скоро, гораздо быстрее, чем кажется, почувствовать слабость в коленях и сесть на лавку, чтобы посмотреть на себя когда-то бегающего и смеющегося. Ощутить удовлетворение? Возгордится былым? Или, глубоко вздохнув, пустить долго удерживаемую слезу, в которой скопились все не свершенные мечты, упущенные возможности, так и не запущенные в свой космос проекты, решения, идеи, да просто обычные, ничем не примечательные, казалось бы, шаги, но не сделанные по причине самой пошлой неуверенности, нерешительности, а то и просто-напросто, лени. Что означает слово «поздно»? Равно ли оно слову «никогда»?