— А, может, это их операция, от начала до конца?

— Не думаю, — возразил Симба. — У них что-то было, но что? Мне успели сообщить кое-что, касательно перестрелки на строительном складе. Среди убитых были люди Князя.

— И что это значит? — не понял Гашек.

— Через день Князя не стало.

— И?

— Удалось установить личность одного из убитых на заводе. Это Вялый, человек Змея, один из основных. На заводе не было людей Князя. Ни с одной из сторон.

— Ты в этом уверен?

— Нет. Но, я так думаю.

— Ну и что дальше, Симба? Честно говоря, я ничего не понял.

— Я не знаю, что дальше. В этом-то и дело. Но…

— Ты же знаешь, что можешь на меня рассчитывать. У меня, правда, всего лишь, неделя. — Гашек рассмеялся. — Однако известие о твоем коллеге мне не очень понравилось. У меня предложение. Я сам всё сделаю. Ты же готовься к пенсии и, разумеется, консультируй меня. Хорошая идея?

— Нет, — категорически заявил Симба.

— Что такое? Ты же…

— Мне всего шестьдесят восемь лет. Бегать за преступниками я, конечно, уже не могу, но это не значит, что я должен просто взять и исчезнуть с арены, на которой выступал сорок лет.

— Ты снова про цирк? — улыбнулся Гашек. — Насколько я помню, это меня ты туда отправил.

— Да, с твоим трупом из Почтового переулка, с ножом в сердце, — весело заметил Симба. — А разве не смешно? Сорок лет, а под занавес такой цирк. Я не хочу так уйти.

— А что твоё начальство говорит? — спросил вдруг Гашек.

— Ничего. Тот, что в Колодец канул, говорят, сам захотел спокойную тихую жизнь. Давно просился, а как выпал случай, моментально согласился, собрался и уехал. Будто он всё время на чемоданах сидел. И не попрощался ни с кем. Лично я от него ничего подобного никогда не слышал.

— Симба, — испуганно произнес Ян, — а может его того…

— Вряд ли, — рассмеялся Симба. — Сразу видно, в каком отделе ты работаешь. Это легко проверить, просто позвонив туда. Да что ты наговариваешь? Мы не в каменном веке живем.

— Иногда мне кажется, что у нас гораздо хуже. Знаешь, Симба, мне кажется, в тебе сейчас заговорил ребенок. Ну, или я, если так лучше.

— Не знаю, что лучше, — Симба рассмеялся. — Нет, Ян, ты не так всё понял.

— А мне кажется, что я понял всё именно так.

— Постой. Я не собираюсь ни с кем воевать, и не хочу никому ничего доказывать. Я достаточно пожил, чтобы понимать, насколько это бессмысленно. Просто, хочу уйти на покой с полной ясностью того, что произошло. Иначе, я не смогу спокойно спать. А в моем возрасте, это уже немаловажно.

— Зачем? — не понимал Ян.

— Просто. Как бы это сказать? Я, почему-то, с детства не люблю цирк…

— Симба. Ты становишься старым занудой.

— Хорошо, Ян, хорошо. Тебя это зачем?

— Мне? Это дело принципа! Это…

— Ну?

— В общем, у нас неделя, — сдался Гашек. — Ты тихо мне даешь советы. Я незаметно копаю. Ты даешь мне советы и больше ничего не делаешь. Подчеркиваю — больше ничего не делаешь. У тебя есть что-то в отделе?

— Я и в отделе, видимо, теперь буду только советовать.

— Вот и замечательно. Итак, что мы имеем? Думаю, для начала мне стоит кое-что рассказать тебе.

— Да? — удивился Симба.

И Гашек рассказал всё, связанное с гостями и МГБ.

— Эх, Ян! Ну, теперь уж ладно. Что сделано, то сделано. Значит, до завтра ждёшь. Смотри, не заиграйся.

— Завтра их должны выпустить, — говорил Ремон.

— А с нашими что? — спросил Леонардо.

— Пока не ясно.

— Вкатают им по полной. Без суда и следствия. Вашу мать! — Леонардо закусил губу.

— Почему так уверен? Я про суд.

— Хм. Своих они выпускают, Ремон. Или не знаю, чьих, но, тех, о ком никто не должен узнать. Я удивляюсь нашему источнику, как он простучал тему. И я не удивлюсь, если ГБ их сами не знают.

— Что ты намерен предпринять?

— Предпринять? — Леонардо вспомнил рассказ Максима. — Мне нужен тот деятель из «Бомбы». Если Сугроб всё четко описал, то это тот, который был на встрече с Вялым. Было бы просто замечательно, если его тогда взяли и держат в ГБ. И завтра, как только их выпустят, всю гвардию по следу. Каждую щель держать под наблюдением. И напомни всем, что следить придется за зданием, в котором сидят те, кто следит за нами. Как только выходят, присасываемся, если выйдет тот, о ком говорю — за ним по максимуму. Но так, чтоб он ни сном, ни духом.