Шрифт:
— Дедушка! — позвал он, подбежав к крылечку. — Дедушка, мы пришли!
Дверь изушки отворилась, и на порог вышел хозяин. А в следующее мгновение — никто опомниться не успел, как Славка бросилась к нему, обняла, уткнулась носом в его плечо.
— Дедушка! Милый! Дорогой мой дедушка!
Улыбаясь, старик погладил девушку по голове дрожащей рукой, расцеловал её побледневшие щёки, и она прижалась губами к его морщинистой руке, сама не веря своей радости.
— Выросла-то как… — вздохнул Любим Евсеич, когда она, наконец, отстранилась и взглянула на него со слезами на глазах. — Где же моя маленькая шалунья-Славка? А на батюшку своего похожа стала… Ой, как похожа… И надобно ж было богам над вами так-то пошутить неладно…
— Ты знаешь его? — изумилась Славка и смахнула непрошеные счастливые слёзы. — Знаешь?
— Лучше бы не знал, — старый ведун покачал седой головою. — Проходите в избу, внучата, я чай, умаялись с дороги-то. Да и потолковать с вами надобно, со всеми вами…
Всемир, Велена и Ярико, по очереди поклонившись хозяину лесной избушки, поднялись на крыльцо и вошли в дом, а Славка, улыбаясь сквозь слёзы, всё никак не могла поверить, никак не хотела отходить от дедушки.
— Мы думали, что ты… что ты умер, — вздохнула она, когда старик снова обнял её, как когда-то обнимал, ещё маленькую. — Отчего не воротился? И ни весточки от тебя, ни словечка, ничего…
— Боязно мне было за вас, — отмолвил Любим Евсеич с грустью. — Думал, пошлёшь весточку — так сразу и откроешься. А ежели бы меня отыскали, то и к Ярико бы дорогу нашли, и к тебе… Ну, пойдём, — улыбнулся он, ласково потрепав Славку по щеке, как маленькую. — Пойдём, обо всём расскажу вам да по порядку…
В доме старого ведуна было тепло и уютно, в маленьком камине Ярико уже успел развести огонь, который слегка разбавил тонкую пелену полумрака. Велена с позволения хозяина отыскала где-то нитки с иголкой и осторожно, боясь ненароком задеть кожу, зашивала рубаху Всемира прямо на нём. Славка скинула лапти, забралась с ногами на сдвинутые и покрытые плотной холстиной скамейки и подсела поближе к огню, протянула к нему руки, блаженно прикрыла глаза. На её бледном заострённом личике плясали рыжеватые отблески пламени.
— Угощать вас, внучата, боюсь, нечем, — ведун огляделся, и на глаза ему попался котелок, прикрытый тканью, свёрнутой в несколько раз. — Вот разве что зайчатины малость самую осталось, да хлебушко свежий, давешний.
— Давай сюда, дедушка, — засмеялся Ярико. — Мы её тут того… подогреем…
— Ты здесь прямо как свой, — заметила Славка с улыбкою.
— А то! — юноша принял котелок из рук Любима Евсеича и, обхватив посудину с обеих сторон рушником, подержал её подле огня. — Я тут у дедушки уж гостем был. Это ведь его голове светлой кланяться надо, я бы немого колдуна сроду не придумал.
По избе разнёсся умопомрачительный аромат жареного мяса и отвара из ромашки и земляники. Славка втянула носом воздух, и у неё от голода даже голова закружилась. Ежели вспомнить, то она не ела уж больше целого дня, но она сдержалась, постеснялась просить добавки. Мать сказывала, кто много ест — тот похож на зверя дикого. Вспомнив эту глупое и оттого смешное сравнение, Славка только отлила себе в глиняную плошку немного ромашкового настоя и отползла подальше к стене, скрестила ноги, с наслаждением расслабилась, откинувшись на тёплые, гладко обструганные брёвна. Во всём уютном устройстве маленькой лесной избушки чувствовалась рука дедушки: вот и брёвна он сам рубил для стен, и доски для пола выстругивал, и всю мебель, небогатую, но ладную да крепкую, тоже сам сделал. Пригревшись у разгоревшегося очага, Славка смотрела на всех словно со стороны: Ярико от нечего делать дразнил Феникса, Велена пыталась отгрызть крепкую белую нитку, а та то и дело выскальзывала, Всемир смеялся над нею и всё старался щёлкнуть её по вздёрнутому веснушчатому носику, но никак не мог достать, а дедушка Любим нторопливо пил травяной настой и из-под седых бровей с тихой улыбкой глядел на уставших с дороги "внучат".
— Дедушка! — вдруг встрепенулась Славка, вспомнив о его словах, сказанных на крыльце. — Расскажи об отце…
16. Повелитель
— Ты уверена, что так уж хочешь о нём услышать? — вздохнул старик. Славка даже подалась вперёд, едва не пролив травяной отвар на платье.
— Я искала его много лет, — ответила она, и в серых глазах её плясали отблески пламени. — Я хочу хотя бы знать, как его зовут!
Дедушка Любим снова вздохнул, поскрёб в затылке и, наконец, словно собрался с мыслями.
— Ольгерд, — тихо промолвил он.
Славка даже не сразу почувствовала, что обжигающе горячий отвар проливается на платье и на колени. Её рот в изумлении чуть приоткрылся, серые глаза, и без того огромные, распахнулись ещё шире, да так она и застыла. На щеках её, немного разрумянившихся в тепле, снова расцвели бледные пятна. Она качнулась чуть назад, подхватила наконец глиняную плошку, медленно, дрожащими руками поставила её на стол.
— Это правда? — так же тихо спросил Ярико, глядя то на побледневшую Славку, то на старика. Дедушка Любим несколько раз кивнул и опустил взор. Всемир и Велена тоже притихли, не веря услышанному.
— К чему же мне вам лгать, — пожал плечами хозяин. — Я знал его не один солнцеворот, и поначалу доверял ему. Когда мы отыскали его в лесу, раненого, голодного, почти без памяти, и выходили, он нам едва ли не руки целовать готов был. И так любил мою Весну…
— Тогда отчего ушёл? — прошептала Славка, поражённая услышанным, всё ещё не веря.
— Сына, видишь ли, хотел, — хмыкнул дедушка Любим. — Всё ему подавай, как он желает… То-то и бросил Весну…
— Не верю! — воскликнула девушка. — Да нешто можно своего ребёнка не любить?