– Так, значит, вы все-таки помните свою мать?

– Нет, не помню. Наверно, я совсем не знал ее.

Американская девушка полна решимости помочь ему.

– Ну, постарайтесь же вспомнить. Вспомните время, когда вы были мальчиком. Игры, товарищей, какой-нибудь пустячный случай.

Он неуверенно покачал головой.

– Не знаю.

– Ну, все-таки, - настаивала она.
– Ведь детские впечатления так глубоки.

Он попытался угодить ей.

– Помню, что, глядя на горизонт, я всегда думал, что за ним должно быть что-то прекрасное. Детские ощущение, не правда ли?

– Вы думали об этом дома?

– Нет, здесь на островах. И при этом я чувствовал себя... мальчиком.
– Держа ее за руку, он отважился продолжать. Знаете, я... украл мяч.

– Какой мяч?

– Детский, - лепечет он смущенно.
– В Порт-оф-Спейне, около гавани. Он покатился мне под ноги... полосатый, красно-зеленый мячик. И мне вдруг захотелось, чтобы он был мой... захотелось совсем, как мальчишке. С тех пор я не расстаюсь с ним.

Слезы выступили у нее на глазах. "Боже, как глупо я веду себя!"

– Вот видите, мистер... мистер Кеттельринг!
– взволнованно восклицает она.
– Дело пойдет на лад, вы увидите. Закройте глаза, чтобы сосредоточиться. Вспоминайте изо всех сил...

Он послушно закрывает глаза и сидит неподвижно, повинуясь ее словам. Тишина, слышен лишь шорох крыльев ошалелых бабочек да откуда-то издалека визг мулатки.

– Вспоминаете?

– Да!

Маленькая кубинка, затаив дыхание, склоняется к его лицу. Какой он странный, какой строгий, когда у него закрыты глаза! Измученный и страшный.

Но вот его лицо проясняется.

– Вы вспомнили что-то?

Он вздыхает глубоко, с облегчением.

– Здесь так хорошо!

Девушка борется с охватившим ее беспричинным умилением. И все-таки у нее невольно вырывается:

– Значит... у нас не ад?

– У вас не ад, - шепчет он, боясь шевельнуть рукой и открыть глаза.
– Это так ново для меня. Поймите, я не любил тex.

Бог весть, кто раньше разгадал смысл его слов, - девушка, воспитанная в американском университете, или маленькая темноволосая кубинка. Но она вырвала у него свою руку и почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Счастье, что здесь темно!

– А... прежде вы любили кого-нибудь? (Боже, какая тьма!)

Он пожал грузными плечами.

– Это вы должны были бы запомнить...

Это сказала американская девушка; кубинка знает, что так нельзя разговаривать с посторонним мужчиной. Но и взрослая американская студентка растеряна. В Штатах, в студенческом общежитии, девушки, бывало, спорили обо всем; и с юношами можно было откровенно обсуждать что угодно. Бог знает, почему сейчас это вдруг стало очень трудно. Мери кусает губы и прижимает похолодевшие руки к пылающим щекам.

– Мистер Кеттельринг?

– Да?

– Я уверена, что вы любили прежде. Вспомните.

Он молчит, упершись локтями в колени. Теперь перед ним снова маленькая кубинка. Как тревожно дрожат ее длинные ресницы!

– Нет, никогда не любил, - медленно произносит он, - я никогда не переживал того, что сейчас. Это я знаю. Знаю твердо.

У маленькой кубинки вдруг перехватило дыхание, сердце забилось, задрожали колени. Так вот какова любовь, боже милостивый! Как прекрасно, боже, плакать хочется! Но американизованная девушка ухватилась за эту фразу и мигом истолковала ее по-своему: да, так и есть, я сразу угадала, тотчас же как только он сказал: "Я лгал вам, сеньорита..."

– Я так рада...
– произносит она дрожащим голосом, что... (А чему, собственно, рада?) что вам тут нравится, (не то, не то, но теперь уж это не имеет значения!) Я люблю наш сад, я бываю здесь каждый вечер... (Как глупо я говорю!)-Американская девушка пытается одержать верх.
– Послушайте, мистер Кеттельринг, я помогу вам вспоминать, хотите? Как это ужасно, если человек не в силах вспомнить, кто он такой.
– Кеттельринг вздрагивает, как от удара.
– Я хочу сказать, - американская девушка спешит исправить свою оплошность, - что я буду счастлива памочь вам. Пожалуйста... Она коснулась пальцем его рукава. (Чуточку флирта перед уходом! Чтобы легче было уйти!)

Кеттельринг поднялся.

– Прошу прощения. Я провожу вас.

Она стоит около него, совсем близко, словно они держатся за руки.

– Обещайте мне, что вы будете вспоминать!

Кеттельринг улыбается. Марии он кажется в этот миг необыкновенно красивым, и ей хочется закричать от счастья.

Мария высовывается из окна, вдыхая благоухание ночи. На балконе этажом выше пламенеет огонек сигары.

– Хэлло, мистер Кеттельринг!

– Что?

– Вам не спится?

– Да, что-то не спится.