— С ней уже все хорошо. Кровотечение остановили. Сейчас она просто отдыхает, но на ночь, я бы рекомендовал оставить её здесь. На всякий случай.

— Причина? — спрашиваю я.

— Мы выяснили, что это все из-за таблеток, в состав которых, входит вещество, на которое у неё аллергия. Это и стало провокацией.

— Я хочу её видеть.

— Конечно, я провожу.

Доктор провожает меня до палаты и оставляет наедине с девушкой. Прикрыв за собой дверь, я немигающим взглядом осматриваю Полину, как будто сканирую её. Девушка мирно спит, укрытая тонкой простынкой. Её лицо выглядит крайне бледным, но оно и понятно, потеря крови кого угодно выведет из строя, знаю это не понаслышке.

Устало тру переносицу и прикрываю стального цвета глаза. Сразу вспомнилась картина в спальне, когда, откинув с неё одеяло, увидел кровь. Её было много, очень много. Нет, я не боялся её вида, но всерьёз забеспокоился. Девчонка была нужна мне живой, а не мёртвой. Что-то было в ней такое, что порой затрагивало мои ледяные глубины.

Напряжённо опускаюсь на стул, рядом с койкой и ещё раз осматриваю Полину. Такая она миниатюрная, пожалуй, даже худая. Тонкие, почти прозрачные руки лежат вдоль тела. Я дотронулся до её ладошки, она была ледяной. Отыскав глазами одеяло, накинул его сверху, а потом вновь уселся обратно. Позвонил охране, приказал привезти какую-нибудь одежду для девчонки. Была уже глубокая ночь, когда я все же позволил себе немного расслабиться, и, опустив голову на край кровати, закрыл глаза. Пожалуй, и сам не понял, как так получилось, но я уснул.

Спустя приблизительно 5 часов…

Что-то нежное ласкало его лицо. Нежное и прохладное. И это было на удивление приятно. Обычно, он ненавидел, когда к нему прикасались, исключением было физиологическая потребность в сексе. Здесь же все иначе. Странные чувства он испытывал сейчас. Это единственный случай, когда ему не хочется чтобы ласка закончилась так быстро.

Делать вид что он спит, долго не получается, тело затекло без какого либо движения. Мужчина поднимает голову, и рука, которая ласкала его, падает на кровать. Серебристые глаза, как иголки впиваются в карие. Она по-прежнему бледна, но уже не так, как несколько часов назад.

— Привет. — тихо произносит Полина и робко улыбается. В её глазах я вижу неподдельную радость, и в груди что-то начинаешь происходить. Не могу даже дать этому название. Но глушу это на корню.

В этот момент дверь открывается и заходит доктор.

— Доброе утро. Как вы себя чувствуете? — суёт Полине градусник.

— В целом неплохо, слабость только одолевает.

— Оно и понятно, у вас было обильно кровотечение, которое мы с трудом остановили. Что же вы не предупреждает врача о том, что у вас аллергия?! — с укором произносит мужчина.

— Если бы я знала, обязательно предупредила.

— Ну что ж, слабость, конечно, ещё будет присутствовать в течение нескольких дней. Обратитесь к своему гинекологу снова, выписку я вам уже подготовил, там все написано. И прежде чем принимать какие-либо препараты, ознакомьтесь для начала с инструкцией, юная леди. — строго даёт рекомендации врач.

— Вы хотите сказать, что я могу быть свободна? — с надеждой спрашивает девушка.

— Ну конечно, ваш мужчина вовремя вас привёз. Держать вас здесь, я не вижу смысла. — доктор посмотрел на меня и произнес. — Вы свою даму берегите, вон она, какая худая, кожа да кости одни. Следите за её питанием. — забирает градусник и удовлетворённо кивает.

Наконец доктор, окинув ещё раз нас строгим взглядом, удалился из палаты.

Набираю охрану и говорю, чтобы принесли одежду. Девчонка смотрит все это время на меня и как будто ждёт каких-то слов, но я храню молчание. Она из кожи вон лезет, лишь бы влезть в мою жизнь, втереться в неё, но я не позволю. Не для этого я так долго ждал. Сначала надо разобраться с…

— Доминик, спасибо. — она прерывает мои мысли и пытается подняться с кровати. Я прекрасно понял, за что она меня благодарит. И наверняка, эта глупышка считает, что раз я остался сегодня с ней, то что-то в наших отношениях поменяется. Я так же вижу, что она ещё очень слаба. Все её силенки ушли на то, чтобы выбраться из-под одеяла.

Стук в дверь. Это должно быть охрана.

Из клиники я вынес её на руках. Попытавшись встать, девчонка начала оседать. Ещё немного, и я бы не успел её подхватить. Самостоятельная она у меня. Про себя ухмыляюсь, меня это несколько забавляет. Она робко и с какой-то неугасающей надеждой посматривает на меня из-под длиннющих ресниц, что мне становится как-то не по себе. Напряжение между нами растёт с каждой секундой.

Домой мы приехали довольно скоро, я слил её с рук на Лизавету Петровну, а сам направился в душ. Во мне все кипело. Я жаждал эту проклятую девку, как никого. И лишь то, что сейчас она не в состоянии удовлетворить мои потребности, остановило меня. Хотелось до одури врезаться в её узкое лоно и долбить до потери чувств. Наваждение какое-то, от которого есть лишь один способ избавиться.

После того, как Елизавета Петровна оставила меня в одиночестве, я долго размышляла о Доминике. О странностях его поведения. О его чувствах ко мне. Да, он остался рядом, провел рядом ночь, хотя мог ведь и вернуться в дом. Первое, что пришло мне в голову, это то, что он изменил свое отношение ко мне и теперь все наладится. Я бредила им и хотела взаимности. Ждала. " Дура!" — сказала я себе, как только он бросил меня на Лизавету Петровну. Женщина суетилась возле меня почти целый день, а мне хотелось побыть в одиночестве. На меня напала какая-то апатия ко всему. Я планировала завтра выйти на учёбу, но сил на уроки не осталось, и я просто уснула.