— Давайте быстрее, — чуть раздражённого говорит ибтахин и троица движется к лифту. Кабина жмётся к стене, и если бы не освещение, Юдей подумала бы, что тёмный провал — ход в смежную пещеру. Лифт кажется огромным: в нем легко поместились бы и три грузовых мобиля, но сейчас стоит только один.

— Ты забыла, — говорит Хэш и протягивает Юдей плащ. Это не тот, что висит в шкафу в её комнате: он темнее на несколько оттенков и тяжелее. Нервное напряжение спадает, она, наконец-то, замечает, что в пещере холодно.

«И на поверхности тоже. Октябрь…»

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Наконец-то, — ворчит Хак, выглядывая из кабины. — Что там с мальчишками, Реза?

Ибтахин передаёт охотнице две большие холщовые сумки, забирается внутрь сам и усаживается рядом с остальными людьми в чёрном.

— Пищевое отравление. Моли клянётся, что на его кухне не бывает порченных продуктов, но мар Наки уже инициировал полную проверку.

— То есть эти трое молодчиков — вся боевая группа?

— Да.

— Есть мысли, кто мог это сделать?

Хак могла и не спрашивать. Реза не отвечает, но мельком смотрит в сторону Хэша. Старой охотнице этого достаточно.

— Ясно, — Хак выглядит недовольной. Больше, чем обычно.

Фюрестеров всегда сопровождает боевая группа ибтахинов. Они оказывают поддержку, иногда занимаются разведкой. Этакие оруженосцы на службе рыцарей. Юдей думает, что они что-то вроде надзирателей, следят, чтобы фюрестеры не натворили делов или, чего доброго, не сбежали. Но реакция Хак заставляет её переменить мнение.

Ученица садится рядом с наставницей. Старая охотница как раз прилаживает к выпрямленной ноге кожаный наколенник с острыми выступами по краям. Его внешний вид наводит на мысли о пытках, и она отворачивается.

Между Юдей и двумя незнакомыми ей ибтахинами остаётся свободное место, и его, вопреки ожиданиям, занимает Хэш. Женщина не говорит, но она благодарна гиганту и чувствует себя немного лучше. Уж точно — защищённее.

Что-то лязгает, платформа вздрагивает и начинает подниматься.

— Куда он выходит? — тихо спрашивает Юдей.

— Большие конюшни с восточной стороны, — отвечает Хэш.

— Там же служебный гараж.

— Да.

— Но сотрудники…

— Некоторые в курсе, а другие не задают вопросов. Университет хорошо платит, а ибтахины следят, чтобы не возникало более выгодных предложений.

Лифт двигается медленно. Ибтахины тихо разговаривают, перекидываясь шутками. Фюрестеры погружаются в собственные мысли. Кабина замирает, мотор коротко взрыкивает. Шофёр сразу берёт высокий темп. Под колёсами шипит гравий, пока мобиль не покидает территорию Университета.

Юдей сидит у самого края, потому сквозь прорехи в кузове может наблюдать за городом. Она и не ожидала, что знакомые городские пейзажи так увлекут её, так, что она с жадностью смотрит на пролетающие мимо очертания богатых особняков с Мраморной улицы, строгие фасады верхнего Кричащего острова, на кусочек мутного неба, в котором не видно звёзд.

«Пасмурно».

Юдей хочется выпрыгнуть из мобиля и скрыться в переулках Мохнатого угла, куда они, судя по специфическому запаху подгнившего мусора и сырой штукатурки, въехали несколько секунд назад. Ночью туман отступает, оставляя город тревожно парить в бескрайней черноте неба и бездне морских вод.

Вопреки знакомым местам, запахам, атмосфере Юдей чувствует, что Хагвул изменился. Как будто неведомая злая вола поставила на город свою печать, заявив на него права. Странное напряжение патрульных, расставленных тут и там не смотря на глубокую ночь, цветные фонари на каждой улице, открытые и гудящие многоголосьем кабачки, обычно пустующие по будням. Шальное, болезненное веселье.

«Откуда?» — думает она, впрочем, быстро оставляя эту мысль позади. Юдей едет не на прогулку, а на опасное задание, с которого, если верить опытной охотнице, может не вернуться. Расставаться с жизнью не хочется, поэтому она начинает повторять про себя уроки Хак и Хэша, пока они не смешиваются в монотонный речитатив, смахивающий на молитву. Так, погрузившись внутрь себя, она оставляет изменившийся Хагвул за пологом грузового мобиля.

>>>

— Приехали, — говорит кто-то за мгновение до того, как мобиль резко тормозит. Юдей наваливается на Хэша и выходит из транса. Пассажиры срываются с места, её подталкивают, чтобы она выходила и не мешала выгружать оборудование. Охотница приходит в сознание только снаружи.

Холодный октябрьский воздух обдаёт лицо. Юдей понимает, как долго томилась в застенках СЛИМа. Пока она, задрав голову, рассматривает бархатистую небесную твердь высоко-высоко над головой, ибтахины разворачивают оперативный штаб, натягивают тент, собирают диковинное устройство из тонких медных труб, катушек и поблескивающих золотом пластин. В стороне разминается Хак. Механизм на её ноге беззвучно двигается, выступы обращаются чем-то вроде поршней, ученица с благоговением наблюдает за наставницей. Да, она замечала раньше, что порой пожилая охотница движется скупо, будто экономит движения, но никогда не думала, что это может быть связано с болезнью.