А еще он вкусно готовит, сильный и умеет мыслить разумно. Мне кажется, что с таким мужчиной можно быть счастливой, как в сказках про долго и счастливо.

Тимофей

Мне совершенно не хотелось выпускать ее, но стиснув зубы пришлось, и даже сделал шаг назад давая ей пространство. Удивительно на сколько бывают похожи люди. Мне была понятна ее боль, а сила духа вызывала восхищение. Она смогла вернуться к жизни, а я…

— Прости, что-то я сырость развела, — в свете свечей она казалась еще нежнее и красивее. Хотя куда уж больше? Весь вечер я не сводил с нее глаз любуясь.

— Все хорошо. Ты удивительная, — интересно, если я ее сейчас поцелую она ответит?

— Да нет, я обычная и глупая, — она прятала глаза, видимо стыдиться. Но чего? Ею воспользовались, а она еще и винит себя.

— Доверчивая — да, но не глупая. Тебе нечего стыдиться.

— Только не надо меня жалеть, — отвернулась, обняв себя за плечи.

— А я и не жалею. Я понимаю твою боль.

— Для того чтобы понять надо самому пережить, — резко развернулась внимательно посмотрела в глаза. — Тебя предавали когда-нибудь?

Ничего не ответив пошел делать себе кофе. Я не знаю, что ей сказать. Нет, не так. Я не знаю готов ли открыться и надо ли мне это вообще.

К счастью она не стала настаивать на ответе, вернулась за стол и ждала. Редкое качество, особенно у женщин.

Вот чего я к ней прицепился? Она, конечно, милая и тянет меня к ней. Достаточно ли этого? Легкая интрижка не для нее, а во что-то серьезное уже я не верю, да и в интрижке тоже не нуждаюсь.

Взъерошил волосы наблюдая как темная тягучая жидкость наполняет чашку. С этой девчонкой все с ног на голову перевернулось. Бросив на нее быстрый взгляд сосредоточился на кофе.

Она во мне будит то, что давно заперто и позабыто. И Карина… Что ж так-сложно-то?

— Скажи, а ты их простила? — я не поворачивался, но услышать ее ответ необходимо.

— Нет, — едва слышно прошептала.

Нет… зато честно. И что мне делать? Стать целителем или исцелиться самому? Могу с уверенностью сказать, что с Тасей не страшно было бы попробовать. Опасения есть, что деньги вскружат ей голову, но здесь никто не застрахован.

В одном она права, нельзя доверять тому, кто не доверяет тебе. Я хочу от нее невозможного. Черт! Но я хочу этого! Хочу, чтобы она мне доверяла, чтобы ее улыбка всегда украшала ее губы.

Взяв чашку стал возле окна глядя на ночной город. Какая-то странная ночь получается. Ночь откровений. А может оно и к лучшему, ночью легче открыться и остаться незамеченным.

— Мы с пеленок росли вместе, дружили семьями. Общие обеды, праздники, походы и отдых. Наша троица была не разлей вода. Нам не нужны были ни братья, ни сестры, ведь мы были друг у друга. Все делили на троих. А вот, когда подросли, и Карина превратилась в красавицу, мы с Тарасом поняли, что делиться не хотим. Несколько месяцев мы честно за ней ухаживали. Она выбрала меня. Наша дружба выстояла, мы все равно были втроем, лишь институты нас разлучили. Я пошел в экономический, Тарас выбрал международные отношения, а Карина иняз. В честь поступления родители подарили мне квартиру, куда я с Кариной переехал. Сначала я хотел закончить обучение, а потом уже жениться. Но за год совместной жизни понял, что одно другому не помешает. Мы любим друг друга, а значит со всем справимся. Ранней весной, сбежав с пар купил огромный букет любимых тюльпанов Карины и кольцо поспешил домой, чтобы к ее приходу приготовить сюрприз. Уже в прихожей увидев лишнюю обувь я напрягся. Сам себе не поверил, когда на нашей кровати увидел Тараса с Кариной. Мне повезло чуть больше, у них совести хватило разбежаться по углам и прикрыться. Цветы растоптал, кольцо выбросил в окно, Тараса вырубил, а ей ничего не смог ни сказать, ни сделать. Хлопнув дверью ушел. Забрал документы из института и пошел в МЧС. Квартиру продал и купил эту. Но сюда уже никого не пускаю. Ты первая, кто тут побывал, даже родители здесь не были. Кстати, они до сих пор не знают о том, что произошло тогда, язык не повернулся рассказать правду. Да и как скажешь, ведь Тарас с Кариной такие же их дети, как и я. Мы всё также встречаемся семьями, хоть и не так часто, как в детстве.

— Мне жаль, — она меня обняла сзади.

— А мне уже не очень, — поставил чашку с нетронутым кофе на подоконник, удерживая ее руки повернулся к ней лицом.

— Почему?

— Потому что предательство любимой больно, а предательство жены еще больнее.

— А ты их простил?

— Со временем простил, — и это на самом деле так, хотя казалось, что это невозможно простить. Но простить и исцелить сердце это разные вещи.

— Ты святой?

— Нет, у меня было много времени и отличная работа, — и я решился. В конце концов почему нет? Она сама сделала первый шаг ко мне, а значит в глубине души не против. Надеюсь, что я об этом не пожалею, и не совершаю очередную ошибку.

Медленно наклонился, давая ей возможность отстраниться. Каково же было мое удивление, когда она не только не отстранилась, но и ответила на поцелуй. Еле себя сдерживал, чтобы не испугать, а подарить всю нежность, которую к ней испытываю.

Ее мягкость и податливость кружили голову сильней вина. Я пил ее, как собирают капельки росы с лепестков, медленно и осторожно, наслаждаясь каждым мгновением. Пальцы путались в ее шелковистых волосах, поцелованных солнцем.

Наконец ее нежные руки решились обнять меня, подарив еще больше радости. Несмелые и легкие касания обдавали жаром и я, как наркоман, хотел еще и еще. Яркой вспышкой пришло осознание — я хочу ее заклеймить, пометить, черт знает еще что сделать, лишь бы все знали, что эта девочка моя.

Не сдержался усилил натиск на ее сладкие губы, а она… она словно глина мягкая, податливая, принимающая все, что дают, возвращает совершенством исполненной мечты.

Чувствуя, что теряю контроль нехотя отстранился. Прижал к себе, такую теплую и сладкую, понимая, что дальше идти не стоит. Рано. С грустью поцеловал в макушку.

— Тась, — голос сел, но это скоро пройдет, так же, как и эта ночь. За окном небо начало светлеть.

— Ммм?

— Ты мне нравишься. Очень. И я хотел бы узнать тебя лучше. Что скажешь?