— Точно, я как-то не подумал, правда не уверен, что согласится. Это будет выбиваться из общего стиля сети.

— Ты предложи, а он пусть сам решает.

— Спасибо.

— На то друзья и нужны. А Таисию не обижай, она славная. И да, проблема дрожащих рук бывает всегда, когда речь идет о наших близких, именно поэтому хирурги родных не оперируют, — похлопав меня по плечу ушел отдыхать. А я, облокотившись на стену закрыл глаза глупо улыбаясь. Родная. Как это сладко звучит. Но вряд ли я могу себе это позволить.

Может Тася такая пока у нее нет возможностей, а как деньги появятся, так и начнет вести разгульную жизнь, как Карина. Картинки ее жизни замелькали перед глазами, откуда я ее только не вытаскивал. И каждый раз искренне радуюсь, что не сделал ее своей женой. Так, что Тарасу можно сказать спасибо.

После смены спешил домой, как давно этого не делал, теперь там не было пустоты и одиночества. Остановился возле цветочного увидев огромные ромашки. Они так похожи на Тасю, вроде и неброские, а взгляд притягивают.

— Привет.

— И тебе, фотки я твои увидел, только не понял, что ты хотел этим сказать.

— А как ты смотришь на то, чтобы сделать подобную роспись в своем ресторане?

— Хитрец, — я слышал, как на том конце улыбнулись. — Но меня радует твое участие, сын.

— Мне же не может быть совсем все равно. Пап, так что скажешь?

— Скажу, что надо с дизайнером обсудить. А кто это у тебя художеством занимается?

— Да так, девчонка одна, но она хорошая, честная и порядочная.

— Ну, если порядочная, тогда, конечно.

— Пап, это не то, о чем ты подумал.

— Да я вообще ни о чем не думал, кроме стены и ее росписи. Ладно, сын хорошего дня. Как что-то решу перезвоню.

— Спасибо.

Таисия

Сегодня этот тиран мне разрешил погулять во дворе. Десять дней лежания, таблеток и ограничений. Конечно, его забота была приятна, но когда ее слишком много, то это уже проблема. Тимофей ограждал меня от всего и боялся по-мужски, через жесткий запрет и молчание.

Я испытывала неловкость от долгого пребывания на чужой территории, и в то же время кто бы знал, как я хотела остаться рядом с этим непонятным мужчиной. Характер у него непростой, но и мой не сахар.

За эти дни мы много общались, он даже купил несколько настольных игр, чтобы я не перегружалась телевизором и ноутбуком. Его выходные я и ждала, и боялась одновременно, потому как у нас будет много общения, но и чрезмерная опека тоже будет.

И вот сегодня его выходной, а, если быть более точной, он вернулся с ночного дежурства.

— О чем так задумалась?

— Да, так, — подарила ему мягкую улыбку.

И да, он решил проконтролировать мою прогулку. Не понимаю, что со мной может случится? Я уже хорошо себя чувствую, иногда от резких движений бывает нехорошо, но ведь я не собираюсь дергаться.

— У тебя на лице такое выражение, словно на плаху тебя веду. Ты не хочешь гулять?

— Почему? Хочу, но я думала, что буду одна.

— Тася, я понимаю, что ты устала и тебе кажется, что ты выздоровела. Отчасти это так. Но до конца недели лучше поберечься. Завтра к врачу тебя отвезу, послушаем, что он скажет.

— Тим, я тебе благодарна за все, я на самом деле устала, — и почему я сейчас чувствую себя так, словно конфетку у ребенка забрала? — Прости.

— Прощаю, — сжав зубы отвернулся, делая вид будто деревья вызывают интерес.

— Тим, перестань.

— Тась, я просто понять не могу что делаю не так? Почему ты ершишься, как ежик? — желваки ходили от злости и рука сжата в кулак.

— Потому, что я не верю в такую заботу и помощь. Меня это пугает до дрожи, — особенно последствия такой заботы.

— С тобой так раньше поступали? — он пытался поймать мой взгляд, но я отвернулась.

— Не лезь ко мне в душу!

— Прости, — ну вот опять, я чувствую себя виноватой. — Тась, я тут на скамейке посижу, а ты походи погуляй, только чтобы я мог тебя видеть.

— Я арестованная?

— Дура! — он подскочил и широким шагом пошел к спортивной площадке.

— Сам дурак! — обиделась по-детски и глупо. Блин, ну почему мы не можем спокойно поговорить и разобраться?

От волнения голова начала побаливать, поэтому отбросив мысли просто шла, считая шаги и любуясь красивыми клумбами. Или сильным телом злого, как черт мужчины? Тимофей, когда очень злится уходит тренироваться, а я занимаюсь самобичеванием.