– Так вот, - сказал я, - если он меня примет за Строма, то я надеюсь довести дело до конца.

– Да, - заметил Стром, - единственное лицо еще, которое вас может беспокоить, это моя жена. Она, кажется, обещала поехать на несколько дней в Суффольк. Во всяком случае, следите за тем, чтобы не сделать ни одного промаха в ее присутствии.

– Что она за человек?
– спросил я.

Стром сдвинул брови.

– Не знаю. Иногда мне кажется... Если бы я знал...Его брови еще больше сдвинулись и руки нервно сжались так, что кожа на суставах побелела.

– Полнота ваших сведений изумительна, Стром, - заметил я.

– Если бы я останавливался на пустяках, - сказал угрюмо Стром, - меня бы не было здесь.

Он вынул чековую книжку и выписал чек на восемь тысяч фунтов.

– Вот деньги и чек, - сказал он.
– Я вложу их в конверт. Кроме того, вам необходимо научиться подделывать мою подпись, - как вы думаете, вы сумеете это сделать?
– сказал Стром, вкладывая чек и деньги в конверт.

– У меня, правду сказать, опыт в этом направлении небольшой. Но, надеюсь, при некоторой практике я с этим справлюсь. А как у вас у самих обстоит дело с деньгами?

– Я уже заранее принял все меры и только ждал случая, чтобы применить их на деле.

Вдруг постучали в дверь. Стром сунул чековую книжку и деньги обратно в карман, встал, прошел через комнату и отвернул ключ.

Вошел лакей и с виноватым видом остановился на пороге.

– Я пришел узнать, не требуется ли вам чего-нибудь, сэр?

– Кажется, ничего, - спокойно сказал Стром.
– Впрочем, подайте мне счет. Думаю, что с вашей стороны нет препятствий к тому, чтоб мы еще на некоторое время задержали эту комнату. Мы говорим о делах.

Лакей поклонился.

Стром вынул пятифунтовый билет, протянул его лакею и движением руки отказался от сдачи. Лакей оставил нас, бормоча слова благодарности. Стром закрыл за ним дверь на ключ и подошел опять к столу.

– Я готов, - сказал он учтиво.

В одно мгновение я снял свой костюм и положил на стул.

Наше полное переодевание длилось приблизительно четверть часа. Вся одежда Строма вполне подошла для моей фигуры, только его лакированные ботинки были на полномера меньше, чем нужно. Кончив одеваться, я с чувством некоторого удовлетворения посмотрел в зеркало.

Иллюзия была полная.

В моем старом синем костюме Стром превратился в совершенно другого человека. Он казался в точности тем изображением, которое я ежедневно видел в зеркале моей меблированной комнаты. Приблизившись к столу, я наполнил оба стакана остатком превосходного бренди.

– Пью за нас, потерявших самих себя, - сказал я.

Стром поддержал тост, а затем, поставив стакан на стол, вынул конверт и ключ от дверей и передал их мне.

Я положил их к себе в карман вместе с записной книжкой.

Внезапно мне пришли на ум последние слова Вольтера: "А теперь вперед, в мир приключений".

– Нам лучше не выходить вместе, - сказал Стром.Прощайте. Не думаю, чтобы нам пришлось еще раз ветре - титься, разве только в аду, если таковой существует.

– Вероятно, я первый выясню этот вопрос...
– ответил я.

Я взял коричневое пальто, лежавшее на диване, и, пройдя через комнату, открыл дверь, закрытую на ключ.

Стром стоял на месте, сложив руки, и следил за мной все с той же странной улыбкой.

– Прощайте,- сказал я,- желаю вам счастья!..

Затем я вышел и захлопнул за собой дверь.

Пройдя через длинный коридор гостиницы, я дошел до бокового входа, в который мы вошли. Дежурный лакей в ливрее быстро подошел ко мне.

– Угодно автомобиль, сэр.

– Да,- сказал я,- позовите.

Мне было холодно, хотя мое сердце билось несколько чаще обыкновенного. Когда автомобиль подкатил, я дал шиллинг любезному джентльмену в ливрее, крикнул шоферу адрес Строма в Парк-Лэйне, затем вошел в автомобиль и с приятным чувством удовлетворения опустился на удобное сиденье.

Дело пущено в ход,- теперь в этом не было ни малейшего сомнения. Если я не изменю слову, мне предстоит целая вереница таких интересных переживаний, о которых не мог бы мечтать самый смелый ум.

Кроме приятной перспективы почувствовать нож между ребрами в любой час дня или ночи, мне еще предстояла громадная задача - разыгрывать чужую роль в течение трех недель. Я снова усомнился, не сумасброд ли этот Стром, желающий поиздеваться за мой счет. Я старался возобновить в памяти весь наш разговор с момента нашей встречи, но не нашел в нем никаких признаков безумия. Но если это просто шутка, она дорого обойдется автору. Я вынул бумагу, которую мне дал он, зажег восковую спичку и стал изучать план его дома. План был в достаточной степени ясен. Мне стоило только подняться по лестнице, чтобы оказаться перед дверьми спальни, окна которой, по-видимому, выходили в Гайд-парк. Этих сведений, во всяком случае, было достаточно для нынешней ночи.