X. Римский вечер (Морис Магр).

XI. Марч отдает визит Строму (Эдгар Уоллес и Ф. Хеллер).

Глава I

Письмо от Айрис

Когда Джон Бертон приковылял домой, он не хотел зажигать свет, хотя уже наступали сумерки и был .пасмурный октябрьский день. Он встал у окна и нашел письмо.

"Милый икс, - читал он при меркнувшем свете, - милый икс, ты, может быть, с трудом поймешь эти строки и все-таки ты должен будешь им поверить... Я сама едва понимаю, как я пишу это, но я слышу слова эти над ухом, и мне кажется, что сзади меня стоит темная фигура, на которую я не смею оглянуться. Мы все умираем, сомкнув уста; но я хочу говорить, пока е е рука еще не схватит меня за горло. Я знаю, что, может быть, через час я не смогу говорить. Люди часто говорили мне, что я красива, так часто говорили, что я сама этому верила. Но никогда ни один человек не назвал меня счастливой, и, может быть, действительно, красота и счастье не уживаются вместе.

И вот тогда, сидя на постели, я сразу поняла, что никогда не буду твоею, хотя уже была твоею.

Прости меня, что я делаю тебе больно, но для каждого из нас наступает такой час, когда нельзя спрашивать...

Ты не должен думать, что я пишу эти строки в большом волнении. Я никогда не была спокойнее, чем теперь, потому что я знаю, что нужно делать. Но раньше, давно уже, все время я сильно страдала; никогда не думала я, что человек может так страдать. Я всегда хотела идти иными дорогами, чем все другие, и вот заблудилась. Когда я еще ребенком пускала, бывало, мыльные пузыри, я всегда плакала, видя, как самые пестрые из них раньше всех лопаются, в то время как бесцветные поднимаются высоко, под самую крышу. И теперь я начинаю плакать, потому что самые красивые из моих пузырей раньше всех должны лопнуть.

"Будьте моей женой, Айрис", - шептал ты. И я эти слова унесу с собой... Я запуталась, я не знаю, кто ты, милый икс с Шип-стрит, не знаю, но, кажется, что я могла бы полюбить тебя... Могла... Но... Ты сам знаешь это но...

Не забывай, я очень хотела бы теперь, чтобы хоть один вспомнил, как я ему только раз дала радость...

Не показывай этого письма никому и не говори о нем Марчу - обещай мне это. Потому что он очень любил меня при жизни. Прощай, икс! Начинает уже светать, прощай!

Айрис".

Когда Джон Бертон с трудом дочитывал эти слова, за окном погас последний отблеск света.

Джон Бертон стоял один в глубокой тьме.

Глава II

Прежде чем покончить с собою

Таверна была полна посетителями и посетительницами, из которых многие заговаривали с Айрис, но, не находя ее интересной, отставали.

Написав письмо Бертону, смутившему ее жизнь, нарушившему накопившуюся ненависть к тому, кого хотела убить, Айрис машинально наблюдала апашей, сутенеров, кокоток и не могла себе дать отчет, где, как и каким образом покончить с собой...

Вдруг дверь сильно распахнулась, и в таверну вошел молодой человек в сопровождении двух посыльных. В руках посыльных было по блюду сливочных пирожных, прикрытых крышками, которые они тотчас же сняли. Молодой же человек обходил всех присутствующих и с преувеличенно любезностью угощал пирожными. Иногда угощение его со смехом принималось, а иногда от него решительно и даже грубо отказывались. В последнем случае молодой человек с более или менее смешным замечанием съедал пирожное сам.

Наконец он подошел к Айрис.

– Мисс,- сказал он, низко кланяясь и взяв в руку пирожное,- не окажете ли вы честь совершенно незнакомому вам человеку? За достоинство этого печенья я могу отвечать, так как съел его две дюжины и три штуки с пяти часов.

– Я имею обыкновение,- ответила Айрис,- не столько обращать внимание на предлагаемое, сколько на цель, с которой угощают.

– Цель, мисс,- снова кланяясь, отвечал молодой человек,- насмешка.

– Насмешка?! Над кем же вы хотите насмехаться?

– Я пришел сюда не для того, чтобы объяснять философию,- отвечал молодой человек,- а для того, чтобы раздать пирожные. Если я скажу, что искренно включаю себя в предметы насмешки, то, надеюсь, что вы сочтете себя удовлетворенной и успокоенной. Если же нет, то вы принудите меня съесть двадцать восьмое пирожное, а они, право, мне уж надоели.

– Вы трогаете меня,- сказала Айрис,- и мне очень хочется избавить вас от неприятности, но я сделаю это только при одном условии. Если я съем ваше пирожное, к которому я не чувствую ни малейшей склонности, то в виде вознаграждения прошу вас отужинать со мной.

Молодой человек точно соображал что-то.

– У меня еще. на руках несколько дюжин пирожных,- сказал он наконец.- И вследствии этого мне необходимо обойти еще несколько таверн, чтобы окончить свою великую задачу. На это уйдет немало времени, и если вы голодны...

Айрис вежливым движением прервала его.

– Я пойду с вами,- сказала она,- так я сильно заинтересована вашим приятным способом препровождения времени. И теперь, раз предварительные условия мира заключены, позвольте мне подписать их за нас обоих.

И Айрис с самым довольным видом съела пирожное.

– Превосходное!
– сказала она.

– Я вижу, что вы знаток,- отвечал молодой человек.

И так как в таверне все или приняли, или отказались от угощения, молодой человек со сливочными пирожными, под руку с Айрис, пошел в другую такую же таверну.