Ночь я провела ужасную. Спала плохо, просыпаясь от каждого шороха, снились какие-то кошмары — то кто-то гнался за мной, то меня запирали в какой-то комнате, и я не могла выбраться. Проснулась я рано и совершенно разбитая. В зеркале отразилась бледная до синевы и лохматая рыжая женщина неопределенного возраста. Поэтому красилась и одевалась я особенно тщательно. К школе шла с колотящимся где-то в пятках сердцем и дрожащими коленками. Тяжелая входная дверь поддается не сразу — сил отчего-то нет. В школе, как всегда шумно, а в учительской бесконечные разговоры. Застываю на пороге, не решаясь сделать шаг внутрь. На меня не пялятся осуждающе и с горящим интересом в глазах, не смолкают при появлении. Все как обычно. Уф! Меня вообще не замечают. Волнение отпускает, я расслабляюсь.

— Коллеги, доброе утро! — Громко говорит вошедшая Ангелина Петровна. Она бегло осматривает учительскую и останавливает свой взгляд на мне. — Юлия Сергеевна, мне нужно с вами поговорить. Пойдемте в мой кабинет.

Зайцева идет по коридору, держа спину ровно и зорко осматривая, попадающихся на пути учеников.

— Ковригина, одерни юбку! Ты в школу пришла, а не в клуб. Еще раз увижу в таком виде, приглашу родителей, поняла? — Она чуть задержалась у старшеклассниц, стайкой сбившихся у кабинета биологии.

— Да, Ангелина Петровна. — Ковригина опускает глаза в пол, заливаясь румянцем, и тянет юбку ниже.

Зайцева спокойно продолжает свой путь, а я иду следом за ней тенью. И если до этого момента я просто боялась, то сейчас, все ближе и ближе подходя к кабинету завуча, готова была умереть от ужаса, стыда и унижения. В голове звенело, как на утро после сильной пьянки.

— Проходите, Юлия Сергеевна. — Ангелина Петровна открыла дверь и сделала приглашающий жест рукой. Я прошла в кабинет и остановилась посередине, не решаясь ни пройти дальше, ни присесть на стул для посетителей напротив рабочего стола Зайцевой. — Что же вы не садитесь?

Зайцева прошла к своему креслу и села, поставив локти на стол. Мне ничего не оставалось, кроме, как сесть и покорно ждать своей участи.

— Юлия Сергеевна, разговор пойдет об 11 «б». — Меня прошиб холодный пот. — Как вы знаете, классный руководитель у них Ирина Владимировна. Так вот, случилось несчастье. Ирина Владимировна сломала ногу и теперь пару месяцев не сможет работать. Вы единственная, у кого нет классного руководства. Поэтому мы с Евгением Андреевичем посовещались и решили назначить вас временным классным руководителем 11 «б».

Ее слова доходят до меня не сразу. Они звучат глухо, словно сквозь толщу воды, и я никак не могу их разобрать.

— К-классным руководителем?

— Да.

— Меня? — Все еще не могу поверить в услышанное.

— Да. Юлия Сергеевна, учтите, что отказ не принимается — кроме вас больше некого назначить. Работа не сложная, ребят вы всех знаете, они вас любят. И потом, это же неплохая прибавка к зарплате. Одни плюсы. Санкт-Петербург прекрасный город! Я, признаться, вам даже завидую.

Я сидела все еще оглушенная новостью и тем, что меня никто не выгоняет с позором.

— Санкт-Петербург?

— Юлия Сергеевна, вы не выспались? Что вы все время переспрашиваете?

— Я не пойму, причем здесь мое классное руководство и Санкт-Петербург?

— Вы что же не в курсе? 11 «б» едет на экскурсию в северную столицу на неделю. Вы соответственно тоже, как новый классный руководитель. Подробности поездки у Светланы Петровны. И еще зайдите к Виктории подпишите приказ.

Ангелина Петровна взяла крайнюю стопку документов и придвинула к себе, погружаясь в чтение. Я встала и быстро вышла из кабинета, двинулась к учительской за журналом. У самой двери меня застал звонок на урок. Взяла журнал с ключами и пошла к своему кабинету, по пути все еще осознавая ситуацию. Первое — меня не увольняют. Это просто замечательно.

А вот второе… второе — это просто катастрофа.

Весь первый урок меня штормило от радости до отчаяния, и обратно. На втором радость победила, а к последнему я так устала, что чувствовала себя пропущенной через мясорубку.

Выхожу из школы, думая, какое счастье, что не встретила за весь день Гордеева, и усмехаюсь тихонько про себя. Нервное.

Дома понимаю, что ужасно голодна, и ела последний раз вчера — у подруги дома. В голове непривычно пусто. Также пусто, как и в холодильнике, как и в шкафчике над мойкой, где я обычно храню крупы в красивых стеклянных баночках. И в кошельке последняя сотка и маленькая горсть мелочи. Проживу как-нибудь до конца недели. В крайнем случае поеду к родителям, они точно не оставят единственного ребенка голодным. Спасибо, хоть кофе есть — большая удача. А еще плитка темного молочного шоколада, которую кто-то тайком оставил на моем столе.

Устраиваюсь с чашкой кофе в плетенном кресле на балконе и любуюсь ранней осенью за окном. Еще по-летнему тепло и я с наслаждением подставляю лицо вечернему солнцу, постепенно оттаивая, как и шоколад на языке. Меня отпустило напряжение, и я могу спокойно — в тишине — все обдумать. А, собственно, выбор у меня не велик — жить и работать, как раньше, и забыть, вычеркнуть из памяти эту субботу. Вот так просто. Ничего не было и никогда больше не будет.

Но уже утром, словно в насмешку или чтобы проверить насколько крепко мое решение, судьба сталкивает меня с Гордеевым. Буквально. У входа в школу. От столкновения не удерживаюсь на каблуках и чуть не падаю назад, но руки Максима меня ловят и прижимают к себе.