— Придурок он, твой Йорик.

— Чем не угодил?

— О, ты что… Он крут! Круче только яйца. И вообще, «ложил он на ихние правила», — явно процитировала сводная сестра.

— Чьи правила? — не понял Слава.

— Ихние! Что не ясно-то? Забудь, короче, — отмахнулась она.

Он не смог сдержать смеха.

— Женька, в кого ты такая зануда, а?

— В мать, наверное, — совершенно не разделяя веселье братца, промолвила та. — Она была филологом.

— Так тебе было четыре, когда… — Святослав осёкся.

— Да всё нормально, договаривай, — снова отмахнулась Женя. — Я её не помню совсем… Гены, наверное.

— Ну, тогда это многое объясняет…

Когда Женя, приняв душ и приведя себя в божеский вид, снова спустилась на первый этаж, Славы там уже не было. Он явно был у себя — из комнаты сводного брата доносилась музыка, что-то «тяжёлое» — рок или метал, она плохо разбиралась в этих музыкальных стилях. Аппетита совсем не было, хотя пустой желудок продолжали крутить неприятные спазмы. Она так и не заставила себя съесть что-нибудь, только пила и пила воду. Да чтоб она ещё раз так накачалась! Стыдно было вспоминать своё вчерашнее состояние, даже те обрывки, что её память сохранила. А Женька помнила, как Светик помогал ей на улице, как таскал на руках её безвольную тушку… Это ж сколько теперь надо будет терпеть зловредные шуточки по этому поводу?

На экране телефона высвечивалась пара пропущенных от Лары и один — от Маринки. Мачехе Женя решила позвонить сама, насколько смогла бодренько отчиталась, заверив, что «в Багдаде всё спокойно», поинтересовалась, как родители добрались и разместились, передала привет отцу. С предательницей-подругой же разговаривать желания не было совсем.

Остаток дня Женя провалялась на диване, тупо таращась в «ящик», бесцельно перещёлкивая каналы и не оставаясь подолгу ни на одном из них, и кутаясь во всё тот же плед, который так и не отдала братцу. От пледа на грани ощутимости пахло Светиком — чем-то свежим и немного терпким, то ли парфюмом, то ли отголосками аромата его геля для душа, и девушка поймала себя на мысли, что постоянно принюхивается, раз за разом желая снова уловить этот запах. А может, это глюки, и ей кажется? Да нет… вот же он… тот самый аромат, что она почувствовала вчера, когда Святослав тащил её в дом…

Ближе к вечеру Слава вылез из своей берлоги и тоже спустился вниз.

— Ну что, алкоголик, ты как?

— Могло быть и лучше, — пропустила Женя издёвку мимо ушей.

— Ела?

— Не-а.

— А надо бы.

Он опять развёл бурную деятельность на кухне, впрочем, не переставая ворчать, что не нанимался к Женьке нянькой.

— Достал, Светик! Ещё меня занудой обзываешь, — сказала Женька, садясь за стол.

— Ох и нарываешься ты, Жендос, — выделил он интонацией её имя.

Ну да, всё верно, он снова назвал её ненавистным прозвищем только после того, как она сама обозвала его. Чёрт! Надо следить за языком!

— Ладно, прости, — без боя сдалась Женька. — Оно как-то само собой получается.

— Будешь должна, — Святослав плюхнул перед ней глубокую тарелку с заваренной кипятком овсянкой быстрого приготовления.

— Сам бутерброды ешь, а мне эту гадость? — возмутилась Женя.

— Жуй-жуй. Ещё спасибо скажешь.

И самое противное, что он был прав — склизкая кашка сейчас была самое то для её ещё не пришедшего в себя после вчерашних подвигов желудка. Евгения нехотя стала ковыряться ложкой в тарелке, краем глаза наблюдая за сводным братом. Тот схватил пульт от телевизора и стал переключать каналы, отпивая из своей чашки чай.

И с чего вдруг такая забота? Её вроде и радовало, но одновременно и коробило внимание Славы, его внезапно проснувшаяся заботливость. Не по себе было от этой опеки, и это ещё мягко сказано! Вон, даже кашу заварил… Да ещё и порядок сам навёл, видя, как ей хреново, даже слова не сказал.

И вдруг её осенило:

— Слушай, а как же твой фестиваль?!

Он молчал. Женька уже думала, что Слава и вовсе проигнорирует вопрос, и не ответит на него. Хотя, может, она что-то напутала?.. Нет, всё точно — она прекрасно помнила дату, стоявшую на билете, который она нашла в комнате братца, и даже время. Это было сегодняшнее число. Восемь утра. Неужели…

— А сама как думаешь? — вопреки обыкновению Слава не отшутился, а произнёс это серьёзным тоном, даже грубовато.

Женя неопределённо дёрнула плечом, хотя, конечно же, у неё были догадки о причине. Сводный брат тем временем продолжал пялиться в телик, но она была уверена, что её движение он увидел.

— Ты себя в зеркале с утра видела? — повернулся к ней Светик. — Зомби и те краше… А вчера так вообще. Я, если честно, испугался — а вдруг тебе совсем х**во станет, и что тогда? Мало ли, как организм отреагирует. Вот и носился… Ты, конечно, разумная девочка, все дела… но дура ещё та! Знал бы, что у тебя тормозов совсем нет, так не отходил бы вчера ни на шаг. Но, с другой стороны, оно мне надо, а? Или самой тебе? Чтоб над душой стояли, каждое действие контролировали? Своя ведь голова на плечах имеется, и не пустая вроде, — отчитывал он сводную сестру.

— Поздновато в тебе старший брат проснулся, — огрызнулась насупившаяся Женя.

— А он и не засыпал.

— Ну да, куда там засыпать, когда Лисицына рядом! — брякнула она быстрее, чем успела подумать.

— Стрелки не переводи. С кем хочу, с тем и… засыпаю.

— Так и я не просила тебя с собой носиться!

— Не просила она… Да если б я с тобой не носился, ещё неизвестно, с кем бы ты заснула! Или напомнить, как ты глушила коньячок с Серёгой? — начинал выходить из себя Святослав. — И Йорик уже по боку был…