Мусорщик уходит следом за патрульными, женщина в красном платье разворачивается к Касси спиной. Касси выдергивает из ее прически одну шпильку с рубином.

И спешит назад в зал.

Где же Мор? Нужно как-то рассказать ему. Находит, дергает за рукав пиджака. Открывает рот, но не может произнести ни слова. Показывает ему шпильку. Он смотрит на ее ладонь и идет к дверям. Спускается по широкой лестнице…

Пол дрожит и уходит из под ног. С жутким скрежетом рвутся перекрытия. Касси оборачивается. Двери с картиной сотворения слетают с петель, и огненный шар Разрушителя скатывается вниз, выжигая все на пути.

Шпилька оказалась зажата у Касси в кулаке.

— Ян, у меня снова был вещий сон. Нужно как-то связаться со Стеной, иначе погибнет много людей.

— Кас, не волнуйся, мы скоро там окажемся.

— Я не шучу. У меня даже есть доказательство. Посмотри, что я держу в руке.

Она разжала пальцы. Шпилька выпала на пол. Ян поднял ее и рассмотрел.

— Покажи!

Он показал ей погнутую ржавую спицу.

Катти вцепилась в спинку железного кресла и затаила дыхание. Пара месяцев, которые она провела почти взаперти под бдительным присмотром Гарретовых псов, превратили ее тело в рыхлый студень. На бока и живот нарос жирок, округлились щеки. Вера с трудом затянула ей корсет под красное платье, которое Катти принесла с собой. Она, конечно, могла потратить присланные Эвой деньги на новое, но решила сэкономить. Им с мамой еще от Кильмера на запад добираться…

О, какая ирония, госпожа Эллусеа спонсирует свою похитительницу, чтобы той было в чем посетить место преступления. Судьба смеется, не иначе! Но все же зря Катти написала, что жила у фермеров в горах… На крестьянских похлебках так не растолстеешь! Остается надеяться, что Эва не слишком наблюдательна. К тому же — они очень давно не виделись.

Катти расправила длинную красную велюровую перчатку и посмотрела на руку. Дрожит. Все-таки дрожит! Но красный — это так символично… Кровь жителей Стэнвенфа на ее совести. А осталась ли у нее совесть? О какой совести теперь может идти речь?

А может взять — и рассказать Эве о взрыве? Пусть позовет охрану. Катти знает, где заложены заряды — она сама их там оставила. Коридоры и двери — для простых людей, для одаренных есть паутина седьмого измерения. Катти знает и где спрятались Гарретовы люди. Ведь ее цель — довести Эву на место. Если рассказать о готовящемся взрыве на банкете, то времени хватит, чтобы отключить часовые механизмы. В зале будет полно охраны, и никакая Вера не сможет добраться до них. Она останется в Стене… маму убьют.

Что за чушь! Придет же такое в голову?

Кто будет на этом собрании? Трусы. Одни трусы, которые спрятались у других трусов. Они сидят и ждут, когда Вельцгофы выиграют войну и всех освободят. Их подставную Эву казнят за самозванство, но многие выкрутятся из положения.

Эва… В школе они дружили, Катти даже в чем-то подражала ей. Ходила с книгой под мышкой, прикрывала глаза, когда улыбалась. Писала стихи. Эва, правда, первой забросила их сочинение. И даже сожгла свой альбом в камине. Устроила из этого ритуал жертвоприношения: произнесла речь о выборе пути, пообещала следовать только своему. Но объяснялось все куда прозаичнее: известный в литературных кругах господин Хеллидж, которому она показала стихи на званом вечере, снисходительно потрепал ее по щеке и сказал: «Ну, это мило для девицы ваших лет. Все пишут в шестнадцать.» То есть он не признал ее талант! А Эва быстро забрасывала дела, в которых не надеялась достичь больших успехов.

Катти же писала от чувств, которые ее переполняли. И проще было поделиться с бумагой, чем рассказывать кому-то. Начался 209 год с того, что пропал без вести ее старший брат Мэт, а окончился тем, что Себастиан Вельцгоф разорвал с ней помолвку. Еще летом папа проиграл в карты дом, и они погрязли в долгах. Катти каждый день проживала на пороховой бочке. Пока не подвернулся Карл. И тогда мама сказала ей: «Ты можешь спасти нас, девочка моя!» Катти молилась Судьбе всю ночь, сходила в Храм, и там ей сказали, что брак не состоится. Но мама умоляла… Им нужны были деньги и влияние Эллусеа, пока Вирджиния правит Архипелагами!

Карл оказался сер, жесток и глуп. Он презирал отца и сестру. Впрочем, Эва того отчасти заслуживала!

Она всегда считала, что умнее других. С каждым годом становилась все более дерзкой и заносчивой. Она еще в школе перечила учителям, высказывала свое мнение, даже когда никто не спрашивал. Любила ставить людей в неловкое положение. Прямо наслаждалась, когда кто-то из-за нее краснел или сбивался с мысли! Водила дружбу с сомнительными личностями. И так проявляла самостоятельность, что даже Карлу было неловко.

Эва собиралась стать всемирно известной. О, тут она своего добилась. Стала, в определенных кругах. Наверное, возгордилась еще больше, когда ее назначили правительницей Северного архипелага. А что ее подставляют — эта умница вряд ли подумала.

Ведь противозаконно, скандально и назло Вельцгофам — это в ее духе!

Не станет Катти Эве ничего говорить. Нет, пусть судьбу выскочки решает господин Гаррет. А они с мамой уплывут на запад. И может статься, там Катти снова встретит Себастиана Вельцгофа…