Антиан наконец-то смог глотнуть горячего чая. Да раньше он никогда и не пробовал горячего. У них даже костры не жгут.

– Этот удивительный напиток. Я бы хотел вас попросить сделать побольше чая для моих сородичей. Он так согревает, и внутри становиться теплее. Вы знаете, мы так привыкли мерзнуть, что я уже не верю, что когда то можно будет жить в тепле.

– Вашему народу нужна помощь на государственном уровне, но как это сделать, я не знаю. Мы бедные люди и у нас нет связей. И еще я очень боюсь последствий открытия вашего существования.

– Мама, представляете, сколько ученных по всему миру ищут его народ, – вмешался я, – может, найдется человек, которого это заинтересует?

– Ученные обычные люди. На работу они ходят за деньги, и найти ученого, который бы в первую очередь думал не о деньгах, а о науке очень трудно. Любой, кто почует выгоду, продаст шкуры твоих друзей.

Жена позвала на ужин, и я побежал на кухню. Мне давно хотелось нормальной домашней пищи, да и не мешало подумать, поразмыслить, а то мама сначала наталкивает на мысль, а потом ее обсуждает, и получается, что ты заранее приходишь к тому, на что она тебе направила.

Жена насыпала борщ и от его аромата я обомлел. Вот что надо для мужика – борщ!

– Тебе добавки? – спросила жена и, не дождавшись ответа, подкинула мне в миску еще половник. Я помотал головой в знак согласия и дальше продолжал работать ложкой.

– Я так соскучился за борщом!

– А за мной? – спросила жена.

– И за тобой очень-очень, – ответил я,– я так боялся, что могу тебя потерять.

Жена на это разрыдалась.

Когда женщина плачет, лучше не мешать. Так она избавляется от негативной энергии, ей становиться легче на душе.

– Хорошо, милая, пошли спать. Деньки выдались очень тяжелые, и хочется немного расслабиться в настоящей постели. Ты не представляешь, как мне надоели солома и ветки, и запах шерсти. Ладно, пошли, что случилось, того не вернуть, – предложил я.

– Ты ничего не понимаешь, я же беременна! И не от тебя, – вдруг сказала она.

– Ну и что? А кто это знает? Ладно, успокойся, пошли.

Автор.

Порой жизнь преподносит нам сюрпризы, от которых не всегда радостно, и мы сами в этом виноваты, ибо ведем себя не так, как нужно было бы.

– Ну ты и придурок, – сказала мне жена, – ты чего это всех смешал в постели? Вечно у тебя все беременные, вечно непонятно что происходит. Вместо того, чтобы твои герои бродили в поисках приключений, они только и делают, что спят да едят, ты еще опиши как они в туалет ходят.

– Ты преувеличиваешь. Мои герои обычные люди и ничего плохого не замышляют. Они живут просто. Вот, к примеру, как ты радуешься новой тряпке, возможности поехать в райцентр.

– Разве мне и этого нельзя? Вроде вышла замуж за умного человека, писателя, а в принципе, ничего особенно.

– Да не переживай ты так. Главное, что ты меня любишь.

Прошло шесть лет.

Антиан.

Я стар. Нужно выбрать себе замену. Наверное, поставлю Алекса младшего вместо себя. Он хоть не совсем похож на нас, но в нем есть что-то от его отца – моего друга из поверхности. Моя жена хоть и молчит, не говорит ничего, но я то понимаю, что она не могла в мое отсутствие от меня забеременеть. В тот момент рядом был Алекс старший. Буду его так называть, чтобы не путаться. Ну, я тоже хорош! Я его жене тоже наварное ребенка сделал. Я сначала грешил на Кикемака, который выкрал ее. Но он со сколькими самками жил, а никого ребенком и не осчастливил. Видать у него что-то не в порядке с детородными органами. Значит, та женщина с поверхности родила от меня. Как мне хочется спокойно подняться на поверхность и посмотреть на ребенка. Похож он на меня или нет? Наверно, безволосый. В маму.

«Ванав»,– позвал я сына, младшенького, разумеется.

«Отец, ты меня звал?»

«Да сын, иди ко мне поговорим», – подал я мысленно сигнал в пустоту.

«Да, отец, через пару часов я приду»

«Я не думал, что ты так далеко. Ты все еще ищешь новый мир. Сынок, это всего лишь легенды. Действительность куда тяжелей.

Ванав.

Я самый младший. Отец воспитывает меня, как будущего вожака рода, но я что-то к этому особой тяги не ощущаю. Я понимаю, что мне не отвертеться. Придется становиться вожаком. Но я так молод и мне охота позабавиться, побегать подземными просторами с товарищами.

« Я пришел, отец», – сказал я мысленно сидящему ко мне спиной отцу. В темноте не обязательно смотреть друг на друга, в темноте главное мысли, а мысли от отца нельзя спрятать. Да я и не пытался.

« Сынок, я понимаю тебя. Я в твои годы и не мечтал о власти. Не понимал, что может власть, и какая ответственность ляжет на твои плечи. Не думай, что я говорю о возможности командовать. Нет, я говорю о правильной организации труда, при которой все твои родичи будут сыты, женщины не биты, а дети обучены знаниям народа. Сколько мне твердил мой отец, что человек человека не должен эксплуатировать, а человек человеку должен помогать и стремиться к общению и пониманию. Нам холодно, мы друг друга греем, мы должны выжить любой ценой».