Алина мельком глянула на Лёшу и он едва заметно пожал плечами, не понимая, чему девушка удивляется. При том, в каком состоянии он был, когда Фёдор нашёл его, он должен был рассказать ему хотя бы минимум. Девушка задала вопрос Кентскому, стараясь не смотреть на того, кого они обсуждали:

– Результат шока, эмоционального потрясения?

– Не похоже, – Фёдор словно включил в себе врача, и стал говорить о Лёше спокойно и по существу, не глядя на него и не ища поддержки и разрешения: – Он поразительно запоминает всё: любые мелочи, которые видит, слова, знания схватывает на лету. У него отличная память во всех её проявлениях: моторная, образная, словесно-логическая и эмоциональная. Понимаешь?

– Может, всё-таки шок, но после всего пережитого у него открылись суперспособности? – не унималась Алина.

– Нет, – терпеливо повторил Кентский. – Тогда бы он не помнил того, что с ним происходило. А он помнит. В мельчайших деталях всё помнит, только никогда никому не расскажет, – он с сожалением посмотрел на Лёшу, но тот был спокоен, будто только что говорили вовсе не о нём. – Алина, я не психолог и не капаюсь в его голове. Он адекватен. А то, что он вбил себе в голову, что должен найти девушку, которая его поймёт и в чём-то поможет, и что он попал сюда из другого мира – это его личное дело, я считаю. Каждый защищается от реальности в какой-то степени, но все делают это по-разному. Не вижу причин, почему его способ хуже остальных.

Девушка кивнула. С Фёдором было всё ясно. Он не верил Лёше, но и не мешал ему самому верить во всё, что тот говорил и что себе напридумывал. И, судя по всему, Кентскому Лёша говорил мало чего.

– А как вы познакомились? – решилась спросить Алина.

Фёдор, не таясь, вопросительно посмотрел на Лёшу.

– Я не рассказал ей толком, как-то к слову не пришлось… – пожал он плечами. – Ты можешь рассказать ей всё, что обо мне думаешь и что думал тогда. Представь, что меня тут нет.

Кентскому эта идея совершенно не приглянулась, но он никогда и никому не рассказывал о том, как в действительности Лёша появился в его доме. Желание поведать свои тайны, присущее любому, у кого они есть, одержало верх. Тем более Лёша сам просил его об этом. Он вздохнул, собираясь с мыслями.

Лёша мысленно улыбнулся. Он кривил душой, говоря, что просто не представился случай. На самом деле ему не хотелось рассказывать об этом Алине. И не только Алине. Вообще не хотелось вспоминать тот день, не хотелось подбирать слова и выражения. Но он знал, что рассказать придётся. Поэтому с весьма приятным чувством переложил эту обязанность на Фёдора.

– Это весьма странная история, – начал Кентский. – Не уверен, что, раз уж ты не поверила Лёше, я не покажусь тебе ненормальным.

– Только не говори, что ты не из этого мира, – вздохнула девушка, и Фёдор улыбнулся:

– Не бойся, этого я не скажу. В тот день я заблудился в лесу. Представляешь? Приехал на машине и заплутал так, что найти её не мог. Да и народу не было: к вечеру гроза собралась, стемнело быстро. В общем, бродил я долго. И вот увидел человека. Мне показалось, что он обнимает дерево. Знаешь, есть люди, которые считают, что могут лечиться энергией деревьев. Я тогда подумал, что он один из таких, мне они порой попадаются в лесах и парках. Они тоже обычно не буйные, так что я и решил спросить у него, не знает ли он, как выйти на дорогу. Подойдя ближе, я увидел, что он просто привязан к дереву и истекает кровью. Это было паршивое зрелище, от которого хотелось убраться подальше и никогда не вспоминать. Потому что ввязываться в чужие проблемы, а тем более, кровавые разборки – это редчайшая глупость, которую мне до этого не подворачивался случай совершить. Но я человек не пугливый и потому подошёл к нему… – он взглянул на Лёшу, и он одобрительно кивнул, показывая, что рассказ соответствует действительности и стоит продолжать в том же духе. – У меня был грибной нож, и я легко перерезал верёвки, освободив его. Признаться, чувствовал я себя, как в каком-то плохом фильме и никакой эйфории от спасения жизни человека я не испытывал. Лёша просил никого не звать на помощь и не шуметь. Его раны были не глубокими, но их количество очень пугало. Я, признаться, был впечатлён тем, что он выжил без переливания крови… – он постучал пальцами по столу, задумавшись. – Да… это была ужасная ночь. Лёша не доверял мне. И будь у него больше сил, он бы точно сбежал, стоило мне отвязать его. Я не буду рассказывать тебе подробно, каких усилий мне стоило дотащить его до дороги, не буду рассказывать, как мне повезло (хотя тогда я так не считал), что он потерял сознание, пока я искал и пригонял машину. В общем, это было запоминающееся приключение. Сейчас я вспоминаю об этом спокойно. Но тогда это было поистине жутко. Этот человек мог оказаться кем угодно… Не было никаких гарантий, что но не преступник, не убийца и не сумасшедший… – Алина подумала, что очень хорошо понимает чувства Фёдора в тот момент. – Сперва я решил отвезти его в больницу, но испугался, что меня обвинят в убийстве, если он вдруг откинется. Согласись, ведь история весьма неправдоподобна.

– Со вчерашнего дня мои понятия о неправдоподобном претерпели некоторые изменения, – заметила девушка.

Фёдор понимающе улыбнулся и продолжил:

– В тот момент я решил отвезти его обратно в лес. Это было позорное решение и мне до сих пор стыдно за него. Я развернул машину и почти доехал до нужного поворота, но тут Лёша подал голос. Его пугала моя машина и он требовал объяснений. Это отрезвило меня и дало понять, что этот парень не собирается умирать. На моё предложение подвести его в больницу, он отреагировал странно: заявил, что хочет в безопасное место, где не будет много людей. Я не нашёл ничего лучше, чем позвонить жене. Она сказала, чтобы я не смел вляпываться ни в какую историю… Но я понимал, что уже вляпался. Тогда она решила, что просто надо привезти этого человека к нам, у нас как раз есть пустующий тёщин участок с ветхим домиком. Да и Ленка, жена, у меня врач и просто золотой человек. Я снова развернул машину и привёз Лёшу к тёще домой. Крупная ошибка… – он с улыбкой посмотрел на своего друга, и Алина поняла, что не ей одной он принёс неприятности. – Он видел всё вокруг словно впервые, и его настораживало всё: от выключателя света до лысого кота, который тогда жил у Ленкиной мамаши. Мне нужно было обработать ему раны, но он боялся прикосновений… – он глянул на Лёшу, заметил, что тот спокоен и счёл предусмотрительным предупредить Алину: – Он и сейчас не любит, когда кто-то дотрагивается до него.

Она вопросительно глянула на Лёшу, припоминая, сколько раз он сам прикасался к ней. Он понял этот взгляд и ответил на её немой вопрос:

– Ты – исключение, – потом он обратился к Кентскому. – Продолжай.

– Ну что сказать: подружились мы не сразу. Я не раз намеревался отправить его в больницу, где его раны зажили бы быстрее, да и неадекватен он тогда был … но что-то меня останавливало. Лёша сам не хотел этого и всё время просил придумать для него работку, чтобы отплатить мне за помощь. Он прекрасно ладил с животными, и я предложил ему работу в клинике. Знаешь, Алина, он часто говорит что-то несусветное и выделывает странные вещи, но я с тех пор ни разу не думал о том, чтобы отправить его лечиться. Он весьма неплохой человек. Даже если он сумасшедший, он намного лучше большинства нормальных. Иногда он пропадает невесть куда, преимущественно в теплое время года, но это его дело. Я не стану тебе рассказывать, что он первые дни пытался мне втолковать о себе, потому что это всё неважно. Я хочу, чтобы ты поняла главное: не обязательно верить во все его фантазии, можно просто принять его таким, какой он есть. Так сделал я и, надеюсь, обрёл при этом хорошего друга.

Он закончил своё повествование, и Алина ещё долго молчала, уставившись на белую фарфоровую чашку и пытаясь упорядочить полученные сведения. Фёдор тем временем сделал несколько глотков кофе, после чего признался Алине:

– Что ж. Теперь мне бы хотелось услышать от тебя рассказ о том, как познакомились вы.

Девушка мельком глянула на Лёшу, который сделал неопределённый жест кистью руки, намекая, что она может рассказать Фёдору, что происходило в общих чертах. Алина в который раз поразилась, как этот человек доверял ей. Он не мог не понимать, что она сейчас может рассказать всё в подробностях или просто сболтнуть лишнее. Но он смотрел на неё без тени сомнений, лишь с небольшим интересом. Лёше было любопытно услышать Алинину версию событий, пусть и сжатую до неузнаваемости.