– Здорово!– неискренне восхитилась Алина. – Ты за этим меня сюда привёл? Чтобы рассказать, как спасаться от мифических созданий?

– Нет, – улыбнулся Лёша, ничуть не обидевшись на саркастические вопросы своей спутницы. – Смотри, – он подошёл к одной из стен и открыл окно, которое в принципе отличалось от двери лишь размером и расположением над уровнем пола.

Девушка подошла и высунулась наружу. Ветки кедра практически не мешали обзору: мрачные тяжёлые облака казались ещё ближе, все прочие деревья, хоть и были высоки, но росли в низине, и потому было прекрасно видно, как впереди высились горы со снежными вершинами, тонущими в облаках. Величественные, не уступающие по мрачности и угрюмости нависшим над ними облакам, они вселяли странное чувство трепета и безысходности, напоминая о безграничной моще природы. И всё-таки было красиво. Горы были преисполнены каким-то величием, возвышаясь гордо и торжественно. У девушки перехватило дыхание от восхищения этим пейзажем. Но мужчина нарушил момент единения с природой своим неуместным комментарием.

– Это горы, – пояснил Лёша на всякий случай, хотя девушка итак прекрасно видела, что он ей показывал. – Тебе нравятся горы?

«Конечно, нравятся! – мысленно огрызнулась она. – Как они могут не нравиться?» Но взгляд её всё ещё был прикован к скалистым склонам, и она не смогла долго ощущать недовольство от Лёшиного вопроса.

– Я никогда не видела их вживую. А подобных не видела даже на картинках… – восторженно прошептала Алина, но потом всё же спросила: – Это иллюзия?

– Нет, – он слегка улыбнулся. – Это настоящие горы. Если бы ты не спешила домой, мы могли бы подойти к ним ближе, хоть вплотную. Ты бы могла потрогать их или же взобраться вверх по уступам… Хочешь? – он пристально смотрел на неё, хотя понимал, что она откажется.

Конечно, ей бы хотелось подойти и потрогать камни у подножия гор, попытаться взобраться повыше и оттуда оглядеться вокруг. А ещё больше хотелось бы встретить там, наверху, закат или рассвет. Лёша не знал, о чём она думает, но продолжал смотреть ей в глаза и ждать ответа.

– Не хочу, – соврала она, наконец. Нельзя было слишком долго общаться с этим человеком. Тем более добровольно соглашаться на продление их общения.

– Ладно… – вздохнул мужчина и посмотрел вниз. – Тогда где пожелаешь провести время до грозы? У нас есть часа полтора, – он закрыл окно, намереваясь покинуть шалаш. – Единственный путь в твой мир – та сосна. Во время грозы, а точнее, пока громыхает гром, она существует сразу в двух мирах. Я не маг и не учёный, подробнее объяснить не могу, – он говорил на ходу, выходя из шалаша и начиная спускаться с дерева.

Алина не придала значения его словам, она просто следила за его ловкими быстрыми движениями и немного завидовала. Чем занять полтора часа она не знала, но точно было необходимо двигаться – мокрая одежда давала о себе знать, и следовало хоть как-то согреться.

Спускаться было сложнее, чем подниматься, и потому девушка вела разговор с Лёшей, притом, что сам он уже стоял на земле, а она только начинала свой спуск.

– Давай побродим около твоего дома и поговорим, – предложила она.

– Хорошо. Но ты начинаешь замерзать… – Лёша скорее не увидел это, а угадал или пришёл логически к такому выводу. – Давай посидим в моём доме у камина и поговорим?

– Ты мог разжечь камин, но вместо того, чтобы обогреть, ты потащил меня на этот кедр?! – возмутилась она, и даже перестала спускаться, чтобы посмотреть на мужчину.

– Только не говори, что жалеешь, что побывала здесь, – усмехнулся он. – Обратный путь покажется быстрым. Потерпи, будет тебе и камин, и горячий чай, если захочешь…

Девушка поняла, что у неё просто нет сил злиться на него и пререкаться с ним.

Алина устало кивнула, соглашаясь с Лёшей. Ближе к земле ветви стали более толстыми, и потому продвижение вниз ускорилось. Мужчина не торопил. Медленно, но верно девушка всё же достигла земли.

***

До дома шли молча. Так же молча мужчина развёл огонь в камине, расстелил на полу одеяло и жестом предложил девушке сесть поближе к огню. Сам он тоже уселся на край одеяла, вытягивая ноги с расчётом, что так джинсы быстрее высохнут.

– Почему ты молчишь? – спросила Алина, с наслаждением ощущая тепло огня. – Всё время что-то говорил, а теперь…

Девушка осеклась. Ей было куда спокойнее с болтливым мужчиной, чем с молчаливым. Его бархатный приветливый голос, по крайней мере, действовал успокаивающе. А молчание её пугало. От молчаливого человека, тем более такого, как этот, можно было ожидать чего угодно. Но он молчал вовсе не из принципа и не безо всякого умысла: просто ему больше нечего было сказать. Он ответил на её вопрос:

– Я так понимаю, что, если Эбба и горы тебя не убедили… – он вопросительно глянул на неё, тая слабую надежду, что сейчас она скажет, что верит ему и он может не продолжать развивать свою мысль.

– Да, не убедили… – кивнула Алина, разрушая его слабую надежду.

– Тогда мне нечего больше добавить… – он улыбнулся то ли грустно, то ли нежно. – Но если тебе что-то интересно обо мне или о моём мире, то спрашивай.

– А если не совсем о тебе и твоём мире? – спросила она.

– Всё равно спрашивай. Тебе ведь не нравится, что я молчу. Спрашивай, а я постараюсь ответить… – он дружелюбно посмотрел на неё.