Амон, что-то тихо сказал. Девочка повернула к нему лицо.

— Что вы сказали?

— Я цитирую Шекспира, так любимого Изером. Я знаю, что он ответил бы фразой из трагедии «Король Лир»,

— Что Барон процитировал бы?

— «Как мухам, дети в шутку, нам боги любят крылья обрывать...»

Девочка опять перевела взгляд на волну. Несколько минут молчания и обращаясь, казалось, к текущей реке, сказала:

— Как тщетны человеческие усилия. Силы добра и зла используют их, как заблагорассудиться. Направляют их, куда вздумается. Вы сломали мне жизнь.

— Без драм, — ухмыльнулся Амон.

Не отрывая глаз от реки, словно пытаясь там найти истину, девочка продолжила тихий разговор с ветром:

— Когда покину ваше общество, я не смогу жить прежней жизнью. Я знаю то, над чем ломает голову половина человечества. Теперь на любого хулигана или бандита буду смотреть с большей жалостью, чем когда-то. Ведь я знаю, что в царстве теней нет любви. Там, наверное, относятся не как к человеку, а как к кукле, марионетке. Отыграла свою роль, пожалуйте в сундук, который заслужила. Дорн, может и печётся о своём царстве, но он судья и действует согласно разуму, а не чувствами. Он не знает милосердия, — она повернула лицо к Амону. — Как и вы тоже. Мир страшен, а жизнь сурова. Мы ничто, в масштабах Вселенной. Как жить, зная, что происходит в ней?

— Без драм, — повторил Амон. — Не стоит так отчаиваться. Ты не всё знаешь, далеко не всё. Человеческая душа не так ничтожна, как ты представила. Как-то русская царица сказала: не народ для царя, а царь для народа. Может в этом истина. И потом, почему решила, что покинешь нас? Ошибаешься, столкнувшись с нами, теперь так просто не отделаешься. Может быть, ты отправишься к создателю от моей руки.

— Успокоили, — грустно улыбнулась девочка. — Впрочем, я догадывалась об этом.

— Догадывалась, — усмехнулся дьявол. — Я могу вычислить любую жизнь, любого человека, когда и каким образом он умрёт. Но, не могу точно предсказать твою судьбу. Да, судьба предначертана и обстоятельства ведут к ней. Но я из тех, кто способен изменить её, изменить будущее. Это большая власть, и, большая ответственность. Ты всё поняла?

— Я пришла к выводу, что так просто с Дорном и свитой мне не порвать. Вы жестоки, и это меня пугает.

— Я - дьявол, моя сущность - жестокость, — повернулся к девочке Амон. Глаза засветились жёлтым светом. — Если забыла, то я напомню.

— Я помню, — вздохнула Светлана.

Шум машин заполнил паузу. Молчание нарушил Амон. Указав рукой на противоположный берег, сообщил:

— Если пройти немного дальше, то будешь на холме Монте-Ватикано.

— И что? — подняла голову девочка.

— На нём расположился Ватикан, государство - город.

— Собор святого Петра… так он находится в Ватикане? — удивилась девочка. — Значит, я была там. Только, по-видимому, упустила, что он находится в Ватикане.

Светлана поёжилась от ветра, который внезапно стал слишком свеж:

— Вы не против, если я предложу повернуть назад?

— Отчего же. Пойдём, навестим Юма и Барона, они сейчас опустошают ночной бар,

— Поедем?

— Нет. Тут рядом.

Они повернули назад и встречные машины, ослепляя светом, пролетали мимо, обдавая тёплым воздухом и шумом моторов. Заслонив лицо рукой от ярких фар, девочка, спускаясь с моста, поинтересовалась:

— Амон, зачем мне нужно знать английский?

— Так решил Дорн… — не договорив, Амон рванул её в сторону.

Не удержавшись на ногах, она покатилась по тротуарным плитам, обдирая колени и локти. Мимо промелькнула тень, и грохот взрыва заставил на некоторое время её оглохнуть. Внезапно стало светло как днём, проявилась каждая трещинка на дороге.

Сильные руки подняли её, помогая встать на ноги. Ещё не придя в себя, Светлана с удивлением посмотрела на огненный ад, полыхающий в нескольких метрах от неё. Воздух стал обжигающим. От искорёженных останков автомобиля, поднимался, клубясь, столб чёрного дыма, снизу багровый от языков пламени. В снесённом столбе плавились провода, замыкая, выбивали голубую искру. Поток транспорта остановился. Люди, выскочив из машин, бежали к пожару, в надежде помочь пострадавшим. Но если пострадавшие и были, то они уже не нуждались ни в какой помощи, в жарком пламени от них остался только пепел.

Жар был нестерпим. Девочка попятилась, не отрывая глаз от катастрофы. Амон потянул её за собой. В оцепенении, с трудом передвигая ноги, она последовала за ним, все ещё не в силах отвести взгляд от огня.

Пройдя квартал, Амон заметил:

— Судя, по виду, тебе не помешает рюмка коньяку.

Словно очнувшись от сна, девочка подняла голову, посмотрела на него.

— Я никак не пойму, что же произошло? Почему взорвалась машина?

— Ребята марихуаны обкурились. Решили полихачить. Нужно было остановить, что я и сделал, иначе, сбили бы тебя машиной.

— Вы как ангел-хранитель, — невесело заметила Светлана, но перед глазами у неё так и стоял огненный ад.

Амон пожал плечами:

— Не время и не таким способом. Кстати, вот этот бар, о котором я говорил.

Внутри бара было гораздо тише и спокойнее, чем у байкеров. Посетителей было немного.

Кто-то устроился возле стойки и с напряжением смотрели по телевизору спортивные состязания. Делали ставки, проигрывали.

Амон направился к одному из столиков. Сидевшие за ним обернулись к подошедшим.