Я потом обязательно расскажу, как в порнофильмах переоценивают удобство задних сидений, если, конечно, у нас с Ромой когда-нибудь зайдет речь о просмотре порнухи. Хотя, я даже не сомневаюсь в том, что когда-нибудь речь зайдет. Это ведь Рома.

С ним можно все, с ним не чувствуешь границ.

От его прикосновений и ласк улетаешь, а от ощущения его в себе мир разлетается на тысячи, миллионы ярких искр.

А его дыхание в шею просто сводит с ума.

– С тобой все идет не по плану, вообще-то я собирался приготовить ужин.

– Именно поэтому в дверце вдруг нашлись презервативы.

– Ну, это так, на всякий случай.

– Идиот. – смеюсь.

– Я вообще-то и обидеться могу.

– Это вряд ли.

14

У Ромы дома мне практически все знакомо. Некоторую растерянность вызывает только местонахождение ванной, оттуда он со мной никогда не разговаривал.

Пока он на самом деле готовит ужин, я сижу рядом и наслаждаюсь моментом. Меня к плите он, конечно же, не пускает. Говорит, что примета такая есть: котейка за готовкой – к отравлениям.

Вот же идиот!

До отравлений бы все равно не дошло, потому что и с ужином в итоге не сложилось, ведь нашлись занятия поинтересней. Сам ведь сказал, что со мной все идет не по плану, но я не думаю, что ему такой расклад не по душе.

В четыре утра мы, голодные, уставшие, но смеющиеся, едим салат на кухне, а потом дело все-таки доходит до плана. Ну один раз нужно для порядка и по плану!

Рома засыпает часам к пяти, а я так и не могу сомкнуть глаз, лежу и смотрю на него, чувствуя, как из этой сказки про Золушку меня понемногу начинает тянуть в реальность.

Самолет унесет меня домой, и между нами вновь буду тысячи километров. Разница во времени и лишь звонки.

Теперь, когда я знаю, как это – быть с ним рядом, я скорее просто свихнусь, когда останутся лишь эти звонки.

А какой выход?

Мне уволиться, продать квартиру? Переехать? Оставить родителей одних?

Ему бросить все? Я даже просить о таком не в праве.

В голове гадким голоском повторяется сказанная Ромой фраза.

«Просто есть реальная жизнь, а есть игра»

Он то, как бы это и не было погано, ставит все на свои места. Дает понять, что после этих выходных реальность все равно неизбежно накроет. Я вернусь домой, и мне действительно нужно как-то жить дальше.

А жить дальше, теша себя иллюзиями, я просто не смогу. Один раз я уже пробовала примерять розовые очки. Больше не хочется.

До самого отлета я стараюсь не думать о том, что будет дальше, наслаждаюсь каждым моментом. Лишь в аэропорту принимаю неизбежность, смотрю на Рому и плакать охота.

Понимала же, что тяжело прощаться будет, но даже не думала, что настолько.

– Спасибо тебе за все, Ром.

– Я ведь еще по-прежнему не подарил тебе енота. – шутит, как обычно.

Хочется улыбнуться, но я качаю головой. Достаю телефон и, зная, что он смотрит, удаляю сперва игру, а затем и его номер. С трудом, но поднимаю глаза и говорю:

– Давай как-нибудь без енота. Есть и реальная жизнь, пора возвращаться.

Поднимаюсь на носочки и все-таки целую его. Одна маленькая слабость, от которой я все-таки не смогла удержаться, а затем беру сумку и практически бегу на посадку.

Рома меня не догоняет.

15

До наступления нового года четыре дня, а мое настроение ниже уровня дна. Не хочется ничего совершенно. Забиться в угол и там переждать до наступления лучших времен. Если эти лучшие времена, конечно, вообще наступят.

Я поняла, что совершила одну из крупнейших в жизни ошибок, едва сошла с трапа самолета.

Открыла телефон, а там пустота. Ужасная и пугающая.

А чертов интернет, словно издеваясь, напрочь не желает работать.

Я смогла зайти в сеть, лишь добравшись до дома.

Игра. Очень долгая загрузка.

Ни одного нового сообщения. Открываю список друзей, ищу нужный контакт, но не нахожу. Несколько раз список проверяю, но в итоге понимаю, что глаза не врут.

Рома просто испарился, исчез. А такое может быть только в одном случае, если он удалил свой профиль.

Пишу Ане, ничего не объясняю, просто прошу номер. Звоню, не обращая внимания на то, что в столице глубокая ночь.

Мне просто нужно его услышать, нужно именно сейчас сообщить о том, какая я дура!