Она замешкалась.

– Но… это не уменьшает чувство вины.

Мне это не нравилось. Очень.

Я провел рукой по волосам и спросил:

– И что нам делать? Ты останешься в браке, мы останемся друзьями, и я буду дальше ненавидеть мужчину, который тебя мучает?

Она покачала головой.

– Надеюсь, когда я приеду от Меган, я все обдумаю. Я останусь у нее до девичника.

Три недели?

– Надеюсь, с сестрой мне будет легче все осознать.

Я понимал, что ей требовалось пространство. Эта идея мне не нравилось, но я понимал Эддисон.

Я взял ее за руки и провел большими пальцами по ним, она не отпрянула. Было больно избавляться от того, что мы только начали создавать, но так она хотела.

– Я не продам здание. Не спеши, все обдумай. Когда решишь, просто скажи. Если не захочешь, можешь не использовать его.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Мы пошли рука об руку к ее машине. Я отпустил ее, только чтобы почесать Сэма, когда он выглянул в заднее окно. Я обхватил его голову, посмотрел на него и сказал:

– Береги нашу девочку.

Он лизнул меня.

Эддисон дошла до дверцы, и я остановил ее, коснувшись запястья.

– Можно тебе звонить?

Она вздохнула.

– Как мне сохранять ясную голову с твоим голосом у моего уха?

– Я не хочу, чтобы ты забыла меня.

– Это невозможно. Отчасти из-за тебя мне нужно уехать.

Мне показалось, что этот миг был решающим. А если она решит остаться с Дереком? А если оправдает его поведение и оттолкнет меня? Я не хотел снова потерять ее.

Я сжал ее запястье и медленно притянул к себе. Эддисон растерянно посмотрела на меня, но сделала шаг.

– Помнишь ночь, когда твой папа заставил меня прийти на ужин? – спросил я.

Она улыбнулась.

– Да.

– Что довело нас до беды?

– Поцелуи.

– Где?

Она не успела ответить, я шагнул вперед, и она отпрянула. Ее бедро задело ее машину.

– Где? – повторил я.

– Примерно там же, где мы сейчас, – сказала она.

– Закрой глаза.

– Кайл.

– Просто закрой, – сказал я.

Она выдохнула и зажмурилась.

Мое сердце колотилось. Я ещё приблизился к ней. Мы не соприкасались, я лишь держал ее за запястье. Я склонился, как для поцелуя, но замер. Я запоминал ее лицо. Ее веки трепетали, будто глаза искали в темноте ответ, что я сделаю дальше. Ее ресницы прижались к щекам, ее ноздри раздувались от учащенного дыхания. Она приоткрыла рот. Ее пульс участился под моими пальцами, но я не двигался.

Я хотел, чтобы она помнила. Помнила лето, которое у нас было много лет назад. Я хотел, чтобы она помнила этот миг: напряжение между нами, тяжесть весеннего воздуха, наши сердца, бьющиеся в такт. Ей нужно было знать, что она может доверять мне. Я не оттолкну ее, и я не наврежу ей словами или действиями.

Я склонился к ее уху. Я задел ее щеку своей, щетина на нежной коже, и она задержала дыхание.

– Помнишь, что я должен был сказать тебе, когда снова увижу? Какие первые слова ты хотела от меня услышать?

Она сглотнула и кивнула.

– Я упустил шанс, увидев тебя на озере. Мне было сложно поверить, что ты настоящая. Ты дашь мне еще шанс?

Мне нужно было сказать ей о любви. Без нашей вины.

– Да, – прошептала она.

Я расслабился. Я прижался лбом к ее плечу на миг, а потом отпустил ее запястье и отошел.

Она удивленно открыла глаза. Она разглядывала меня с вопросами во взгляде, и я криво улыбнулся ей.

– Что?

– Ты… – она нахмурилась. – Не поцеловал меня.

Я скрестил руки.

– Да.

На ее лице отразилось сомнение.

– Хотя это было не хуже поцелуя. Как думаешь?

Она молчала. Она медленно повернулась и открыла дверцу машины. Она стала забираться внутрь, но замерла и оглянулась на меня через плечо.

– Может, даже лучше.

Первая неделя без Эддисон прошла быстрее, чем я ожидал. Стало теплее, и многие клиенты звали нас для уборки во дворах после жестокой зимы. Снега выпало больше обычного, а ещё в декабре кошмарная буря оторвала сотни веток, повалила деревья. Многие владельцы домов не понимали размер ущерба, не трогали ничего, пока снег не растаял. Почти всю неделю я провел с бензопилой в руках, вспоминая ледяного ангела Пигги. Однажды я попытался вырезать птицу из пня, но получилось кривое подобие буквы W.

Вторую неделю я отвлекался от работы на студию Эддисон. Хоть она пока не решила, будет заниматься ей или нет, я встретился с Джимом. Паркет стал сияющим и ровным, и я посвятил пару дней покраске стен, которые мы не успели в прошлый раз. Я даже купил плинтус, выкрасил его в белый, как и описывала Эддисон. Мы с Кевином прибили его. Каждую ночь я падал в кровать с Тори, уставший, но не мог уснуть, отчасти ждал звонка Эддисон. Я понимал, что она связывалась только с Эшли после отъезда. Через брата и его невесту я знал, что она в порядке, но мне так хотелось услышать ее голос.