На первой встрече.

В одиннадцать часов пришел Джим. Мы болтали, пока ждали Эддисон. Я спросил его о работе, он – о моей. Она не появилась через полчаса, и я сказал ему пока оценить состояние пола. Он проводил измерения, а я позвонил Воробушку. Услышав голосовую почту, я отключился и отправил ей сообщение:

Рабочий пришел. Ты где?

Я хотел дописать, что это от хозяина здания, но не стал. Не стоило так себя вести из-за того, что я был на грани.

Джим закончил измерения и передал мне результаты. Я легко перечислил ему десять процентов, чтобы он начал работу. Он провел моей кредиткой над телефоном, и дверь открылась.

– Погоди!

Эддисон ворвалась, и мы повернулись к ней.

– У меня нет денег, – ее щеки пылали.

– Поздно, – пошутил я, радуясь ее появлению, но и немного злясь. – Не переживай, я все уладил. У Джима справедливые цены.

Эддисон замерла у двери, сунула руки в карманы, пока я обсуждал дату ремонта. Как только мы обо всем договорились, Джим попрощался, и мы остались одни.

– Ты забыла про сегодня, – я пошел к ней. – Где ты была?

– Собиралась.

Я застыл и смотрел на нее. Вблизи я видел ее розовые щеки и красные уши. Ее волосы были спутанными, словно она много раз убирала их за уши.

– Что происходит?

–- Это, – она вытащила бумажку из кармана и дала мне. Чек из банка.

– Я не… – я присмотрелся. На счету не было ни цента. Я в тревоге посмотрел в ее глаза. – Поговори со мной.

– Я пошла в банк утром, чтобы снять деньги для пола, – сказала она с дрожью в голосе. – Я решила взять их из отложенных, но счет был пустым.

Я прищурился.

– Мне сказали, что Дерек снял деньги пару дней назад, – она потрясенно посмотрела на меня. – Все двадцать тысяч. Пропали.

Я раскрыл рот. Двадцать тысяч? Я посмотрел на чек.

– Это был чек…?

– Да, – прервала она меня. – Там были деньги со страховки моих родителей.

Я вспомнил наш разговор прошлой осенью, когда она рассказала мне о споре про студию и искусственное оплодотворение. Это была какая-то ошибка.

– Ты говорила с Дереком?

Она тревожно провела пальцами по волосам.

– Я ушла из дома, – сказала она. – Он был там, и я спросила у него. Он сказал, что забрал деньги, чтобы я не могла их использовать, – она посмотрела мне в глаза. – Он сказал, что подумал об этом, и раз он не может получить свою мечту, то и я не могу получить свою.

Я сжал кулаки, сминая чек. Он не мог так сказать.

– Он смерти хочет? – прорычал я.

Эддисон вытерла щеку.

– Поэтому я ушла, – сказала она. – Бросила вещи в чемодан, схватила Сэма и пришла сюда. Пыталась остановить тебя, пока ты не потратил…

Ушла? Бросила его? Я обнял ее.

– Деньги не важны.

– Важны, – она отошла от меня. – Я не могу сейчас это делать. Продай здание. Я не готова.

– Что?

Она глубоко вдохнула.

– Я отправлюсь на север к сестре. Мне нужно побыть одной. Я не могу начинать бизнес.

– Эддисон, – я опустил ладони на ее плечи. – Не сдавайся из-за него. Не убегай. Ты не сделала ничего плохого.

– Я не убегаю, – сказала она. – Мне нужно привести мысли в порядок, а тут я не могу.

Мое лицо исказилось.

– Почему?

– Потому что голова и сердце воюют, – она отошла от меня. – То, что сделал Дерек… когда я узнала… я так разозлилась. И мне захотелось побежать к тебе, а это неправильно.

– Не согласен, – это было правильно.

Она вздохнула.

– В тебе я вижу утраченное будущее. Это мешает реальности.

Да, ее реальность была ужасной.

– Воробушек, – я шагнул к ней. – Ты хочешь такую реальность? Где ты отрицаешь мечты из-за угроз мужа? Ты уже провела множество ночей и праздников одна. Он бросил тебя в клубе, потому что ему не понравилось платье. А теперь спрятал деньги, что твои по праву. Что дальше?

Эддисон опустила голову.

– Логика просит бороться за брак. Я обещала.

– И потому нужно мириться с этим ужасом?

– Нет! – она вскинула голову. – Поэтому я ухожу! Мне больно, и ему нужно понять это.

Я поймал ее взгляд и сказал:

– Я никогда тебя не обижу.

Я не знал, почему слова решили именно сейчас слететь с моих губ. Эддисон отреагировала всем телом, ее лицо смягчилось, а плечи расслабились. Она выглядела сломленной.

– Знаю, – сказала она. – И сердце знает. Но я не могу просто уйти от человека, который собрал меня воедино. Я хожу, танцую и ем сама из-за него. Груз того, что он сделал для меня, очень велик.

Я шагнул к ней.

– Это не дает ему право делать тебя несчастной.