Черт.

– Погоди, – я побежал в дом за щенком, подбежал к дому соседки, и она, к счастью, была дома. Я объяснил, что ситуация экстренная, и она позволила оставить щенка у нее.

Я вернулся, Эддисон сидела в моей машине. Я запрыгнул на водительское сидение.

– Я просил подождать. Я бы тебе помог.

Слезы без звука катились по ее лицу, и мое сердце было как из свинца. Ее глаза были красными, как и нос. Я придвинулся к ней и вытер слезы большими пальцами. Они катились дальше.

– Ты будешь в порядке, – сказал я. – Все будет хорошо.

Она кивнула.

– Я еду. Ты звонишь мужу.

Она кивнула.

Я поцеловал ее в лоб, придвинулся на место и завел двигатель.

Мы добрались до приемного покоя, и я ждал Эддисон у стола регистрации. Медсестра записала ее имя, спросила, почему она здесь, а потом дала ей бумаги, которые нужно было заполнить. Она сказала Эддисон сесть и ждать, пока ее вызовут.

Издеваетесь?

Эддисон теряла жизнь, а они могли сделать только это?

Я пытался сохранять спокойствие, пока шел с ней к пустым стульям. Мы сели, и Эддисон стала заполнять бланки. Ее рука дрожала. Она дошла до страховки, положила стопку бумаг и сумочку на колени и стала искать кошелек. Я хотел спросить, не нужно ли ей помочь, но тут стопка упала, и бумаги разлетелись. Эддисон прижала дрожащую руку ко лбу, и я стал собирать бумаги.

– Все хорошо, – я собрал стопку. Я забрал ее сумку, чтобы это не повторилось.

Она продолжила, а я огляделся. Утро было людным. Многие кашляли за мной. Один мальчик был зеленым. Шли минуты, людей заходило все больше. Мне было не по себе из-за болезни вокруг. Мне не хотелось, чтобы Эддисон чем-нибудь заразилась, впрочем как и я сам.

Она заполнила бланки, и я отнес их к столу вместо нее. На обратном пути я заметил, что она побледнела ещё больше.

– Ты в порядке? – спросил я, садясь. – Болит?

– Не очень, – сказала она. – Пару раз сдавило. Это можно терпеть.

– Если станет хуже, дай знать. Я подниму шум, чтобы тебя пропустили.

Она слабо улыбнулась.

– Ты связалась с Дереком? – спросил я.

Она отрицательно покачала головой.

Я скривился с тревогой. По пути она три раза звонила ему. Сначала на мобильный. Он не ответил, и она оставила голосовое сообщение, что он ей нужен, и это важно, и ему нужно срочно позвонить ей. Она позвонила в его офис и поговорила с секретарем. Она узнала, что он был с пациентом, и попросила передать ему, что она поехала в больницу. Мы приехали, и она снова позвонила ему на мобильный. Ответа не было.

– Осмотр обычно длится долго? – спросил я.

– Зависит от раны? – сказала она.

– Он не проверяет телефон?

– Он не принимает личные звонки во время приема.

Если бы моя жена была беременна, я бы хоть держал телефон рядом на беззвучном.

Сорок пять минут спустя Эддисон заерзала на неудобном пластиковом стуле. Дерека и врача не было. Я был беспомощен, мог лишь спрашивать о самочувствии и держать за руку. Мне не нравилось, что я не мог усадить ее к себе на колени и вытирать ее слезы. Я хотел поцеловать ее и прогнать боль. Я не мог поверить, что она должна столько ждать.

Наконец, Эддисон вызвали. Я пошел с ней к двойным дверям, мы прошли в них, и медбрат представился Брайаном. Нас привели в комнатку, где Брайан измерил температуру Эддисон и давление. Он задал общие вопросы, повел нас дальше в больницу, и Эддисон привели в палату с кроватью. Он сказал ей переодеться, потому что им нужно будет спуститься на УЗИ через пару минут.

– Муж может идти с вами, – сказал Брайан.

– О, он не… – Эддисон затихла.

– Вы не семья? – спросил он у меня.

– Нет. Я – друг.

Он посмотрел на Эддисон.

– Пусть останется?

Она посмотрела в мои глаза.

– Я… не знаю.

Я видел, как соображает Брайан.

– Обсудите это. Нажмите кнопку возле кровати, когда решите.

Он ушел, закрыв за собой дверь. Я повернулся к Эддисон.

– Я не уйду, пока нужен тебе.

– Ты мне нужен, – сказала она. – Просто…

– Здесь должен быть твой муж. Понимаю, – я обошел кровать. – Я подожду в фойе. Попроси медбрата найти меня после осмотра. Чтобы я знал, что ты в порядке.