Я послал ему злобную усмешку.

– Обязательно возьми весла.

Он бросился на меня, попытался поймать меня в замок рук. Я не хотел бороться, увернулся от него, направляясь к лестнице:

– Прекрати, – сказал я и толкнул его в плечо.

Бабушка посмотрела на нас поверх кружки.

– Что вы творите?

– Кевин ведет себя на свой возраст, – сказал я и снова толкнул его. Он ударил меня по руке. Эддисон рассмеялась.

– Видишь. Она думает, что я очарователен. – Кевин подмигнул моей девушке.

– Она так не считает.

– Эддисон, – Кевин обошел стол, – расскажи своему парню, что ты хочешь, чтобы двое Дейтонов сопровождали тебя сегодня к водопадам.

Мой рот раскрылся.

– Что? Ни за что!

Эддисон вскинула брови и посмотрела на меня, а потом на Кевина. Кевин встал на колени рядом с ней и изобразил унылое выражение щенка.

– Ты выглядишь сумасшедшим, – сказал я брату. – Это не сработает.

Эддисон склонила голову и разглядывала младшую версию меня. У Кевина были такие же, как и у меня, темные волосы, но короче, и у его глаз всегда один оттенок серого. Его лицо было более угловатое, чем моё, но это было сложно понять, пока он кривлялся.

Эддисон прижала ладонь под его подбородком и сжала его щеки, так что губы скривились.

– Теперь он выглядит как сумасшедшая рыба, – она улыбнулась мне.

Мы с бабушкой прыснули от смеха, а Кевин нахмурился.

– Ой, – Эддисон отпустила его лицо. – Не расстраивайся. Ты милая сумасшедшая рыба. Конечно, ты можешь пойти с нами.

Теперь я скривился.

– Круто! – Кевин вскочил на ноги. – Дай мне пять минут.

– Сделай это за десять, – пробормотал я. – Тебе нужно принять душ, и я не хочу, чтобы твоя вонючая задница была в моем грузовике.

– Кайл! – возмутилась бабушка.

– Извини,

– Ба, но он воняет, – я прищурился, глядя на него.

Кевин пожал плечами и поднялся по лестнице.

– Эддисон, – сказала бабушка, – ты видела, что Кайл посадил во дворе? Он преобразил мертвую зону, стало намного лучше, – она повернулась ко мне. – Ты должен ей показать.

Я жестом позвал Эддисон следовать за мной. Может быть, это единственный раз, когда мы сегодня побудем наедине, и всё благодаря моему брату.

Мы вышли из дома, и я указал на область у крыльца, где бабушка долгие годы сражалась с мертвым участком травы.

– Я только купил немного саженцев.

– Это гортензии? – спросила Эддисон. Она спустилась по лестнице и наклонилась, чтобы понюхать голубые цветы.

– Да, – я приблизился к ней, чтобы рассказать о других кустах, которые я старался вырастить. – На заднем дворе есть антуриум и рододендрон. Они будут довольно большими.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что так написано на бирке на горшке.

Эддисон неспешно рассматривала растения, касаясь листьев на каждом из них.

– Что это? – спрашивает она, глядя на землю.

– Бегонии, – сказал я. – Розовый – любимый бабушкин цвет.

Наши взгляды пересеклись. Ее выражение смягчилось, и она посмотрела на меня, как будто только что поняла, что я здесь.

– Это красиво, Кайл.

Я не успел сказать ей, что ей это нравится только из-за связи со мной, она сказала:

– О! Это может быть твоя первая фотография.

– Что?

Она вытащила из кармана жакета камеру.

– Я купила это для тебя.

Я взял у нее маленький серебряный Кодак и перевернул его в руке.

– Зачем?

– Потому что я сказала тебе, что фотография прослужит дольше, а ты ответил, что у вас нет камеры, – усмехнулась она.

– Ты подарила мне камеру, чтобы я перестал смотреть на тебя? – я был удивлен, что она вспомнила мои слова.

– Нет. Ты можешь продолжать так делать.

Она показала мне, как включить камеру, куда вставлять батарейки, и где находится карта памяти. Затем она отошла. Я сделал снимок растений, а затем заставил Эддисон встать перед ними и сфотографировал её.

– Иди сюда, – она притянула меня к себе. – Давай попробуем запечатлеть нас обоих.

Я держал камеру на расстоянии вытянутой руки, Эддисон прижалась щекой к моей. Я нажал на кнопку, и мы посмотрели на результат. Половина наших лиц не попала в кадр.

– Ладно, давай попробуем еще раз.

На этот раз она меня целует, и на фотографии оказываются только наши подбородки. После нескольких попыток мы смеялись, как дети. Я не мог даже сделать нормальную фотографию.

– Вы готовы?