— Сам захотел. — Отрезал он и поднялся с кресла.

Буря гнева во мне росла и росла. Я не дурак и смог сложить два и два. Все те случаи с моим помешательством и красной пеленой на глазах были вызваны гневом, который я сейчас старательно пытался пробудить. Другого способа, как выбраться отсюда, на мой взгляд не было.

— А это уже интересно. — Сделав всего шаг из-за стола, он остановился и посмотрел на шар, который изменил свое свечение на фиолетовый спектр. — Очень интересно…

У меня уже все приближалось к тому состоянию, в котором я зубами кирпич откусить смогу, когда Диан сел обратно в кресло и снова полез за чем-то в стол. То, что он извлек из недр стола, напоминало обычный фонарик, как у американских полицейских.

— Ну раз так, то поговорим потом. — Произнес он, направив на меня «осветительный прибор».

Яркая вспышка ослепила меня, а потом тело скрутила дикая судорога. Перед тем, как потерять сознание, я успел увидеть надпись интерфейса: «Разрыв связи модуля „КМ13“ и „ВР“ с носителем. Переход в фоновый режим работы»

— Пират! Ты опять стащил мое одеяло?! Верни на место зараза, холодно же! — Крикнул я, не открывая глаз.

Этот пес меня когда-нибудь окончательно достанет, отправлю его к родителям в отпуск, пусть в будке на улице поживет. Уж там-то он почувствует «вкус жизни».

— Да что ж за наказание такое… — Бормоча себе под нос, я стал шарить рукой вокруг, чтобы найти стянутое одеяло. Но почему-то подо мной оказался не мягкий матрас любимой кровати, а что-то твердое и шершавое, как дерево. Резко открыв глаза, я посмотрел под руку.

«И правда дерево» — Подумалось мне, когда поверхность моего ложа проявилась сквозь мутный сонный взгляд.

— Димас, ты кажись до чертиков вчера допился. И тебя упрятали в каталажку… — Сам себе сказал я, когда осмотрел окружающее меня пространство.

Место оказалось чем-то наподобие тюремной камеры. Именно наподобие, потому что таких уже века с девятнадцатого быть не должно. В одном углу находилась моя деревянная «кровать», в другом какое-то замызганное ведро, и на этом мебельное оснащение заканчивалось. Была конечно еще деревянная дверь, окованная металлическими полосами, с забранным решеткой просветом. Именно из этого просвета сюда падал луч, который освещал все вокруг блеклым желтым светом.

— Не нашлось у них что ли местечка получше, чем этот вонючий подвал? — Все так же бормотал я, когда, поднявшись, пошел к двери.

Странно, но на мне были одеты какие-то лохмотья, а не привычные для меня джинсы и футболка. Неужели я действительно так налакался, что попал сюда голым и меня приодели в это? Ладно, об этом можно потом подумать, главное сейчас узнать, за что меня здесь закрыли и выпросить хотя бы тапочки, а то пол просто ужас какой холодный.

— Эй! Ребята! Есть тут кто живой?! — Крикнул я в окошко, приблизившись к двери. — Вымерли вы тут что ли?

Действительно, после моего окрика тишину не разорвал звук шагов или открывшейся где-то двери. Даже голоса, который сказал бы мне закрыть пасть и сидеть тихо, не было. Зрение вскоре адаптировалось к свету, и я смог рассмотреть коридор за дверью. И почему-то у меня от него побежали мурашки по коже.

Стены были не из цемента и даже не оштукатурены, они были сложены из булыжника, как дорога на красной площади. Источником света оказался здоровый чадящий факел, закрепленный на стене в кольце. Что же это за место-то такое, где вместо ламп помещение освещает факел? Да хрен бы с ним, с этим древним осветительным прибором. На каменном полу и нижней части стены были отчетливые следы того, что кого-то тут тащили волоком, и этому кому-то было очень плохо. Такой кровавый след здоровые люди не оставляют.

Мне аж перехотелось звать кого-то. Правда вскоре проснулся голод, а чуть позже его подружка жажда, и выбора у меня не осталось. Крики все так же не возымели действия, поэтому пришлось дубасить ногой по двери. Много конечно не надубасишь голой пяткой, так что все оказалось впустую — за деревянной дверью стояла гробовая тишина.

Какое-то время я блуждал по камере и рассматривал стены, ведро и свою «кровать». Ведро оказалось заменой туалету и пахло соответствующе. Благо чувствовалось это только при приближении к нему. Кровать была обычной тумбой на четырех деревянных ножках, прибитых к полу здоровенными металлическими гвоздями грубой ковки, они еще отдаленно напоминали чуть уменьшенные железнодорожные «костыли». Стены в этой камере, как и в коридоре, были выложены из камня и на них тоже нашлись затертые следы крови, что совсем повергло меня в уныние.

Еще несколько раз я пытался докричаться до кого-нибудь, но безрезультатно. Побродил по камере и даже сходил в туалет, а затем, свернувшись калачиком, умостился на своей лежанке. Время медленно тянулось, свет от факела стал каким-то неровным, из коридора начало доноситься легкое потрескивание, как от догорающего костра. А затем свет вообще погас, погрузив все в кромешную мглу. Для меня это мало что поменяло, только позу, так как от жесткой лежанки затек бок.

Валяясь в камере этой странной тюрьмы, в голову начали лезть страшные мысли о том, что вдруг меня тут просто забыли, и умирать мне здесь долго и мучительно от голода и жажды. Или о том, что рано или поздно сюда придут изуверы, которые размажут меня по стене так же, как размазали до этого других, чьи следы остались в камере и коридоре.