– Они, наверное, восполняют те годы, когда заботились о маленьких детях.

Вижу, что Аделин не рассказала им о том, что меня усыновили. Но не думаю, что для этого был повод.

– Нет, мэм. Они забрали нас к себе, когда им было за тридцать. Они уже объездили пол мира, когда появились мы.

– Ой. Наверное, они перестали путешествовать после того, как усыновили тебя и твою сестру.

Большинство людей так думают, но они ошибаются.

– Достаточно долго, чтобы мы с Лоури приспособились к ним, будучи нашими новыми родителями. Мы достаточно быстро стали путешествовать вместе. Адаптироваться было нетрудно, как только мы поняли, что бить нас и морить голодом никто не собирается.

Я до сих пор помню день, когда впервые спал в своей кровати в своей собственной комнате. Это был первый раз в моей жизни, когда я почувствовал себя в полной безопасности. Первый раз, когда я почувствовал себя любимым кем-то, кроме своей сестры.

– Вас забрали у ваших родителей?

– Да, сэр. Мне было шесть, а сестре - девять.

– Слава Богу, что он послал вам таких родителей.

Я всегда был благодарен за то, что нас забрали у Джимми и Кристи, но мне пришлось потратить немало лет на то, чтобы оправиться.

– Мы ругали его. Я не мог понять, как Бог позволил жить нам в таком месте столько лет.

Мы были невинными маленькими детьми. Мы этого не заслужили.

– Все, что делает Господь, не просто так, Оливер. Библия говорит нам, что всему свое время, хорошие времена приходят, но для этого нужно пройти испытание.

Родители тысячу раз ссылались на это писание.

– Екклесиаст 3:1.

– Да, верно.

Брат Максвелл не подает виду, что удивлен. Чего не скажешь об Аделин.

– Ты знаешь писание?

Мы с Аделин никогда не обсуждали мою веру. Она должно быть думала, что я антихрист без какой-либо веры.

– Я вырос в церкви. Мама и папа убедились, чтобы мы с Лоури бывали там каждый день. Я выбрался из этой рутины, когда уехал в колледж. Я не был там с тех пор, за исключением Рождества и Пасхи, когда навещаю своих родителей.

Мама Аделин поворачивается и смотрит на свою дочь.

– Эдди. Ты не приглашала Оливера в церковь?

О, черт. Они думают, что Аделин ходит в церковь.

Думаю, моя маленькая язычница нуждается в спасении.

– Она звала меня несколько раз. Я отказался, но она настаивала.

Черт. Я солгал пастору и его жене.

Аделин хитро улыбается мне.

– Тогда ты пойдешь со мной в это воскресенье?

– Да.

Миссис Максвелл улыбается. Такое чувство, будто ее лицо сейчас лопнет от счастья.

– Это замечательно.

Аделин поднимается.

– Время для десерта. Поможешь мне, Оливер?

– Конечно.

Миссис Максвелл приготовилась встать.

– Я могу помочь тебе, милая.

– Не надо, мама. Оливер справится.

Аделин направляется на кухню, не давая матери времени для споров.

Я жду, пока мы не окажемся на кухне.

– На самом деле я не уверен, что справлюсь.

Она кладет палец на свои губы.

– Шшш.

Аделин берет меня за руку и ведет в кладовую. Она медленно закрывает дверь. Молча.

– Ты спас мою задницу, - шепчет она.
– Спасибо.

– Нет проблем.

Вероятнее всего я спас себя. Уверен, что следующий вопрос брата Максвелла был бы о том, чтобы вернуться в церковь.

Аделин тянется к пуговице моих джинсов и тянет замок вниз.

– Я хочу отсосать тебе.

Блядь. Я тоже этого хочу, но черт возьми. Ее родители находятся в соседней комнате.

– Макс... Твои родители…

Черт. Они думают, что я хожу в церковь с их дочерью. А не стою в кладовке, ожидая минета.

– Шшш, - она расстегивает молнию и засовывает руку в трусы.
– Видишь? Ты хочешь этого. Ты уже твердый.

– Это потому, что мой член тупой. Он не думает о последствиях.

– Не беспокойся. Все будет хорошо. Обещаю.

Аделин вытаскивает член и опускается вниз. Ах, как мне нравится видеть девушку на коленях передо мной. Нет ничего круче.

Ее теплый, мокрый язык начинает у основания и проходится по всей длине. Достигнув головки, она языком слизывает капельку выступившей влаги. Уверен, когда я кончу, она проглотит всё до последней капли. Надеюсь, что так и будет.

Она обхватывает руками мои яйца и массажирует их, когда она снова берет меня в рот.