Большая, хорошо оборудованная барка медленно продвигалась по течению. Крепкие мохноногие лошадки, которых лениво погонял подросток в широкополой шляпе, неторопливо, но уверенно тянули тяжелое судно, нагруженное зерном. Зеленые берега речки скрывали за поворотами то пышное имение в глубине чудесного парка, то монастырские башни, а то и величественные руины старинного замка.

Господин Одмер был очень рад, что, в конце концов, покидает эту негостеприимную страну. Жизнь при дворе короля Георга для него, ученого и философа, оказалось не такой уже и счастливой, как ему казалось сначала. Он быстро понял, что король, хотя человек и умный, но преимущественно занят тем, как удержать на своей голове корону. А напыщенные и малообразованные вельможи вообще относились к нему с нескрываемым презрением. Деньги на исследования каждый раз приходилось почти вымаливать на коленях.

Принц Карл, который занимал трон сейчас, вообще наукой не интересовался. Это Одмеру хорошо дали понять почти сразу, поэтому он с радостью принял предложение своего давнего приятеля маркиза де Ферш, губернатора Южных островов, присоединиться к нему. Там, в далеких колониях, ученый надеялся, в конце концов, найти то, что искал всю жизнь: покой и гармонию.

Баркой он доплывет до Мерсена, сядет на корабль и через три месяца ступит на удивительную землю райских островов. Там не бывает холодной зимы и дождливой осени, там теплое море, голубое небо, смуглые туземцы, невиданные растения и загадочные животные.

Такие мысли еще больше утешали Одмера и он улыбался почти счастливо, сидя на корме под тентом в удобном кресле и запивая вкусный обед добрым вином. Прекрасная погода, удачное путешествие, приятное общество: чего еще желать?

А общество у господина Одмера на самом деле было очень приятное. Уже третий день он путешествовал вместе с двумя братьями-близнецами, которые так же, как и он, направлялись в Мерсен. Два белокурых хорошеньких парнишки лет по шестнадцать, похожих как две капли воды, чрезвычайно развлекали ученого. Ленар и Жеан Бонже, сыновья известного торговца оружием, должны были в Мерсене сесть на корабль, который отправлялся в Шенн, где их ждал отец.

Ребята оказались вежливые, умные, хорошо воспитанные и просвещенные. Они с готовностью слушали ученые разговоры Одмера, а Жеан даже иногда делал очень интересные замечания.

Сначала Одмер совсем их не различал, но потом понял, что, не считая одинаковой внешности, братья совершенно разные.

Ленар оказался более стеснительным и не таким уверенным в себе, как его решительный и смелый брат. Мечтательный и чуткий, даже нежный, он был похож на ребенка больше, чем должен быть похож парень его возраста. Жеан наоборот казался уже совсем взрослым человеком. Его поступки и слова принадлежали зрелому мужчине и, разговаривая с ним, Одмер временами не ощущал разницы ни в возрасте, ни в жизненном опыте. Если бы невооруженным глазом не было видно, что им исполнилось одинаковое число лет, Одмер считал бы, что Жеан - старший брат, а Ленар - младший. Он, в самом деле, родился на полчаса позднее. Возможно то, что сызмала Ленар только и слышал, что он - младший, а Жеан - старший, как-то и повлияло на характер братьев? Ребята, наверное, привыкли к своим ролям. По крайней мере, Ленар во всем полагался на Жеана и слушался его, хотя иногда капризничал и спорил.

Вот и сейчас они сидели напротив Одмера. Жеан пил вино из бокала, Ленар лакомился виноградом и развлекался, время от времени выстреливая сладкими ягодами на все стороны.

– Прекрати!
– строго приказал Жеан шалуну.

Тот лишь сделал смешную гримасу в ответ и продолжал развлечение. И через минуту, как-то неудачно прицелившись, он вдруг угодил в лоб господина Одмера.

– Ой, извините!

– Я же говорил, прекрати, - Жеан даже не повысил голос, как всегда сохраняя спокойствие.

Ленар оставил виноград, вышел из-за стола и огляделся.

– Мне скучно, - промолвил он капризно.
– Скоро это старое корыто приплывет в Мерсен?

– Еще два-три дня, - ответил Одмер.

– Ой! Так долго!

– Почитай книжку, - тем самым ровным тоном посоветовал брату Жеан, вытирая губы салфеткой.

– Надоело! Там все ненастоящее. Охи и ахи о любви. Храбрый рыцарь три страницы уговаривает какую-то принцессу, которая помолвлена с другим, чтобы она подарила ему увядший цветок из своей прически. Неужели мужчина может такое просить у женщины? Я бы еще понял, если он старался выпросить у нее хотя бы поцелуй!

– Это, вероятно, роман из рыцарских времен, мой мальчик, - улыбнулся Одмер.
– Тогда были такие обычаи.

– Ерунда. Это все выдумали писатели. Никогда такого на самом деле не было. Неужели можно, например, умереть от тоски по любимой девушке? Которая, вдобавок, тебя совсем не любит. Что - это единственная в мире женщина? Нет другой, которая может тебя полюбить?

– Теперь в обществе совсем другая мораль, - засмеялся ученый.
– Вам, Ленар, это тяжело понять. Но такие утонченные чувства, верность любимой, преданность, в самом деле, ценились в те времена. И это совсем не россказни. Это была эпоха настоящего благородства, добродетели были в почете, не то, что сейчас. Рыцарь на самом деле мог сохранять верность единственной любимой всю жизнь, даже не надеясь на взаимность. И мог умереть от тоски по ней.

– А если ему все же удавалось вступить в брак со своей единственной, он быстро успевал наделать детей не только ей, но и всем более или менее красивым ее служанкам, - вдруг отозвался Жеан.
– На этот раз я согласен с братом. Писатели значительно преувеличивают рыцарское благородство. Это просто идеал, который наследовали единицы во все времена. Но в ту эпоху этот идеал был в моде, сейчас - нет.

– Интересное суждение, - улыбнулся ученый.
– Вы действительно так считаете?

– Конечно.