Нарисовался внезапно Николашка и с порога насел на легата:

– Я нам невесту нашел!

– А кто она?
– заинтересовался Лешка.

– Нерезза Вента, - сверкая глазами, выдохнул Николас.

– Так она рабыня...

– Была рабыня, но ее освободили, - поправил командира ординарец.

– Ага, освободили и она теперь постельная игрушка - хороша свобода, - фыркнул Лешка.

– Она не игрушка, - резко полыхнул свободолюбивый легионер.

– И с чего вы взяли, что она годится?

– Она хороша, чужая здесь всем, почему нет? Начнет возникать - быстро утопим александрийскую ведьму и все дела, - спокойно привел доводы в пользу своей одноразовой любовницы Ник.

– Причины понятные, но этого мало, - начал серьезней рассматривать вопрос Зубриков.
– Сам смотри, Ник. Прошлое подходит, хотя она из Александрии и почти черная. А настоящее - она чужая, значит, захочет нас предать, оболгать, да что угодно она выдумает, чтобы усилить свое положение - она ведь сильная девочка, она не совсем черная, она смеска, мулатка! И в плане будущего времени - зачем она нам? Я черных не люблю.

– Расист ты легат, - ткнул в него пальцем Николас.

– Я не расист, - привычно отмахнулся Зубриков, хотя был он расистом, странным таким расистом.
– Мне одинаково безразличны и белые, и черные, и желтые, и красные - я их всех не люблю. Я атлант - я вас люблю, вы можете быть хоть зелеными в синюю полоску - вы мои, вы атланты. А расизм - это глупо. Это надо различать, разделять, сравнивать, чтобы искать лучших. А их нет - лучших и худших.

Кто сравнивает - тот не любит. Согласен, я их не люблю, но и не сравниваю. Черные египтяне наравне с арабами из Месопотамии миром правили за тысячи лет до всяких греков, и уж тем более римлян. Черные хороши, но они все сдулись. Поэтому мне безразличны. Рим сдулся! Мы потому и внимательны к Венеции - она империя, она сильна и хитра - надо учиться. Чтобы самим не повторить ошибки Рима и Египта, Константинополя и... повторим мы все ошибки обязательно. Но наша империя их повторит аккуратно, учитывая опыт других империй.

Николас знал о тонкостях их планов пребывания в Венеции. После смерти во Франции старого друга и товарища по выполнению поручений легата Алексуса, Ник сначала озверел, полил крови, потом успокоился и затих. В компанию Нику прибыл с Тида старый друг - Стефан. Он был хороший товарищ, надежный и умный, и еще он спокойный был, будущий врач все понимал.

– Ты ведь её видел, чего ты против? Объясняй давай, легат, - пошел напрямик Николас.

Лешка не знал что ответить. Странная она была эта девочка, куртизанка новая, хотя, какая из неё куртизанка! Необычная. Из Александрии девочка - там такому могли научить, что половина Венеции могла утереться. С другой стороны, римляне были развратники славные, и нечего Египту особо нос задирать.

– Просто она мне безразлична совсем. И ненормальная она. Белая кожей вроде бы, но черты лица как у эфиопки, губы вообще черные. Я про форму, а не про цвет, - пояснил он тонкость ординарцу.

_ Это точно, - согласился Николашка.
– И волосы у неё классические яркие. Черные, сочные - классная девочка. Она зверёк, легат, не просто звериное у неё в лице, характере, она в постеле звереет, рычит от страсти, горячая она штучка оказалась.

– Ты с ней кувыркался, пройдоха, - хмыкнул Лешка.
– Чего ты её тянешь в наш ритуал. Тебе рано выступать женихом. Да и не в этот раз. Ох, Ник - по тебе другое время плачет.

– Ха, не надо меня дурить, - погрозил легату пальцем парень - Я свое время знаю. А с Нереззой да, было дело, разок мы побаловались.

– «Нерезза» - «темнота», еще и «Вента» - сам Люцифер ногу сломит, кто её так обозвал? Паскуале Малипьеро старик толковый, не стал бы он над дорогим потешаться. «Вента» - это намек на прародителей, на венетов, это старые заморочки. «Тьма Венеции» - мрачноватое имя, не находишь?

– Африканка, - сморщился Ник.
– Скоты её именем пометили, пусть не забывает свое прошлое, рабыня.

– Ого. Четко подметил, - кивнул головой Лешка.
– Даже на сочувствие меня прошибло. Давай так, Ник, вы со Степашкой к ней приглядитесь еще, два дня есть в запасе. Судьба все преодолеет. Я ведь не против в-принципе, вы только учтите - уважить надо Солнечную. Я ни в коей мере не мню себя оттенком Ра, Ваала, Аполлона - но я сыграю свою роль жениха запросто. А вот как девочке быть? Куда ни кинь, а Сехмет, Сунна, да хоть та же Серридвен, дамы мощные, богини древние - не надо с такими шутки шутить. То есть, с ними можно шутить, над ними не надо потешаться.

– Какие потехи, - отмахнулся Ник, тоже уже немало провозившийся во всяких ритуалах, особенно на Канарских островах часто любивший повлезать во всякие неположенные атланту места и ситуации. Канары оказались местом чудным и полезным на всякие приключения - казалось бы - Чего там удивительного? Несколько островков с племенами дикарей. Но на этих островах цвели древнейшие культы и почитания богов непонятных и странных. А ритуалы там жрецы шаманили отменные, было чему поучиться. И Лешка, а за ним и Николас поучились жречеству, немало провели времени на Канарах, впитывая опыт старых племен. Это и дало Нику право заявить слова наглые, но справедливые: