И герцог весь трясся от возмущения, пока читал послание. Потому что все, что там было написано, он знал и понимал, и ведь было ему все это известно, и правильно все там было написано. Но вот ведь непонятная измена - все ты знаешь, все ты понимаешь, но почему ты не можешь все правильно и хорошо для себя устроить? Почему иногда требуется вмешательство всяких мерзавцев как такие вот «братья Карамаз»? «Фра» - это от значит «брат» - брат Леонидус Карамаз... герцог не знал такого, не слышал такого имени, но точно знал, откуда ветер дует - это братство тайных лазутчиков Папы римского, у которого есть свои глаза и уши во всем мире. Даже у себя в замке он еще не всех лазутчиков вытравил и выловил. «Ничего, мерзавцы, вы у меня еще попадетесь, вы у меня еще помучаетесь!» - герцог осторожно покатал пухлым пальцем жемчужину, оставленную ему в обмен на похищенные перстни. Жемчужина была крупной, красивой, сочной матовым цветом и все больше и больше нравилась Филиппу. Странно - а он не очень жаловал жемчуг. Бриллианты - он ценил. И знал их полезную и приятную пользу для своего знака. А вот жемчуг ему был не мил, есть что-то недоброе в жемчуге - морской он, а для человека непривычного к морю не надо связываться со всем этим вовсе! Хотя... с другой стороны... и вдруг Филипп понял, что он очень кушать хочет. Жратеньки ему хотелось, и он поспешил позвонить в колокольчик, призывая верного слугу, который в тот же миг поспешил к хозяину с подносом, на котором были самые приятные вкусу герцога кушанья. И были там устрицы! Кто имеет дело с ядами, тот всегда опасается отравления. Всем известны продукты, которые трудно отравить. Устриц кушают живыми! Они не отравленные - они безопасны. Герцог капнул на прозрачное тельце моллюска капельку уксуса из специального серебряного фиала, полюбовался, как устрица корчится от возмущения, и с удовольствием приступил к трапезе.

Особенную прелесть его приему пищи добавляли мысли: неспешные, правильные и складывались они в понятные и, несомненно, верные выводы. Агенты Папы подкупом обеспечили себе путь в его покои. Надо пытать! Устрицы! Они морские - но они полезны и вкусны. Он всем известен как знаток, он в устрицах знал толк, в разный день разных устриц кушать будет человек понимающий толк в знаках звезд. Устриц с западного моря не надо путать с устрицами с восточного побережья - во всем надо понимать значение и разницу. И жемчуг - тоже можно с выгодой приспособить к своей жизни. Филипп нахмурил брови - какой насмешник этот папский лазутчик, совсем не уважает благородного господина. Кто ему дал право потешаться над полнотой герцога и над его внешним видом - точно люди Папы постарались, среди них все, кто на мелких и гадких должностях - простолюдины низкие и гнусные мерзавцы, с нехорошими помыслами и вечными насмешками. Он еще узнает, кто придумал и распустил по Италии гадкую песенку: «Наш герцог славный поросенок» - это мерзкие венецианцы мутят воду, или флорентийцы. Скорей всего - флорентийцы. Венецианцы грубые торгаши и подлецы, они просто ругаются и обзываются нехорошо, это флорентийцы потешаются тонко и замысловато. Он им всем задаст! Никакой он не поросенок и не этот самый... «ситх». Очень странное слово. Герцог еще более нахмурил брови - это восточное слово, это венецианский след, это они с востоком дела издревле имеют и набрались византийского коварства и двуличности. «Ситх» - звучит как мерзко, как змея кашляет и сипит. Мерзкое какое слово. Темная сторона чего? На какой-такой он темной стороне? Непонятно. Герцог кушал, и насыщал и тело и разум свои - достаточно доставил ему замысловатых загадок тайный визит.

Долго и часто потом Филипп перечитывал пергамент, и многое узнали его лазутчики и о братьях Карамаз, которые вели дела с португальцами, и о том, что Папа отправлял к нему лазутчиков. Выловили люди герцога четверых мерзавцев, которые во всем признались перед смертью. Но никто не сознался в том, что именно он причастен к происшествию с пергаментом. Затаил обиду Висконти. На всех затаил - война обещала быть кровавой. Предал его Карманьола? Ничего - у герцога есть замена этому неблагодарному!

***

А в это время Лешка в компании со своими порученцами уже шастал по улицам Милана. Город его ничем не впечатлил, мелкий городок, с Парижем не сравнишь, хотя своя особенная красота была - архитектура итальянская с древних времен имела свой стиль. Никакие влияния с севера не могли вмешиваться в южные стили. На севере холодно - там вообще иная структура архитектурных прибамбасов. На юге сочетание легкости, надежности и красоты ухитрялись мастерить зодчие. На севере иное требовалось. Но Зубриков был не фанат культуры архитектурной, поэтому просто уважительно кивал на особо толковые и заметные детали некоторых зданий, без особого пиетета проходя мимо. Они шли устроить ловушку на парочку из Флоренции - и приехавших, чтобы предложить свои услуги в качестве архитекторов и золотых дел мастеров Донателло и Брунеллески ждал совсем не тот прием, к которому они привыкли, и на который они рассчитывали.

Начались их невзгоды с того, что какой-то негодяй - миланский грязнуля трубочист, проходил мимо и обсыпал их сажей со своей метлы, которую нес в руках - всё бы ничего, обсыпал, извинился, не особо и обсыпал, так, пустое - чуть запятнал низ чулок и башмаков. Но потом к ним привязались сорванцы миланские мальчишки - которые во весь голос на всю улицу начали позорить их погаными словами. И самое неприятное было в том, что слова они кричали правдивые! Но нельзя так громко говорить о правдивом - нельзя называть кошку кошкой - да, они заявились в Милан немного разузнать слухи, новости. Да, они лазутчики на службе у Флоренции. Но все такие! Каждый миланец во Флоренции - служит Милану, служит Висконти - это нормально, это правильно. Зачем об этом кричать на всю улицу! Накануне войны - очень некстати всё это началось.

Мальчишкам было плевать на тонкости этикета. Маленькие гнусные миланцы получили достаточно мелких монеток он неизвестного доброго дяденьки, им самим было в радость опозорить «флорентийские цветочки» - заявились тут вредные лазутчики, сволочи гадкие и двуличные. Мальчишки орали о том, что грязные мысли таить бесполезно от миланцев. Все видят, что грязные флорентийцы грязными ногами уже поганят улицы честнейшего и чистейшего Милана, да славится имя герцога Висконти! Да захлебнутся в грязи жадные паскудники Медичи - флорентийские кровопийцы, да подавятся они своими флоринами! «Сколько тебе заплатили Медичи? Признавайся флорентийский грязнуля!» - кричали они в спину убегавшим от них мастерам. А мастера поняли - ой-ой, беда, не так все вышло на этот раз. На них смотрели недобро. О войне все знали. Уже чистили доспехи и оружие смелые и жадные до добычи. Все ждали только приказов герцога - только он в самый последний момент даст точные команды, назначит цель похода. В самый последний момент. Герцог мудр! Герцога не проведешь! Он, конечно, немного дурачок и злобная скотинка, но он наша, миланская скотинка. Кто без греха? Нет таких! «Наш герцог славный поросенок!» - миланцы негромко распевали песенку, которая своим мотивчиком не могла никак вылететь из головы. Ага, размечтались тюти, сила попсни она велика! Лешка Зубриков попс уважал.

Сначала он был немного непонятен своим друзьям, с которыми организовал музыкальную группу, чтобы играть джазовые стандарты и популярные мотивы. Джаз - это круто. Это солидно, прикольно, и если не заморачиваться всяким занудным замудренным джазом - он много всяких классных песенок и мотивчиков раскроет. Но Зубриков Лешка уважал попс. Он на самом деле был так воспитан, что ему нравились некоторые песенки Пугачевой, Кобзона, Магомаева, и даже Леонтьева он уважал за песню «Ненаглядная сторона» - а что, ведь классное реггей! И западную музыкальную попсню он уважал: итальянские песенки любил. Америкосские всякие дурацкие песенки Джексона и Мадонны уважал, и латинский попс ему нравился, и всякие ламбады. Лешка вообще был ненормальный меломан, который слушал хиты, а не исполнителей: Бритни Спирс, Агилера, Билан, Шакира - для него имена ничего не значили, для него только названия песен имели значение.

Переть против магии волшебства мотивов «Биттлз» у европейцев была кишка тонка! Зубриков был идиот. Совершенно не уважающий классику идиот. И непочтительный нахал и зубоскал. Песня очень скоро стала популярной по всей Европе - и ничего нельзя было с этим поделать. Все было коварно и подло. Зубрик полностью содрал всю песню у битлов - мерзкая скотина! А испоганил он великий хит «Всё, что вам нужно - это любовь». А начинается песня с музыкальной фразы великого французского революционного гимна «Марсельеза» и повторения слова «любовь». Только вместо английского «лов, лов, лов» несносный Зубрик вставил игру слов срифмовав герцогский титул и хрюканье свиней: «Дюк, дюк, дюк, хрюк, хрюк, хрюк - уии-и-и-и!» А дальше уже насочинял всякого бреда на тему: