все менее оптимистичными. Проведя некоторое время наедине с собой, Эрик вылез

из капсулы и направился к выходу. Там его перехватил Фенрис.

— Хей, куда ты собрался? — спросил он, слегка усмехаясь.

— К Сильверу.

— Подожди, пойдем выпьем где-нибудь. А Сильверу можно и позвонить, — сказал

Фенрис.

— Я хочу его лично увидеть. А тебе разве не надо остаться с остальными? — Эрик

посмотрел вопросительным взглядом на Фенриса.

— Нет, я им особенно не нужен. Там и без меня разберутся. Так что, пойдем?

— Дай подумать. Ну что ж. Если недолго. Пойдем.

— Отлично. Тут рядом. А что там с твоей рукой? — спросил Фенрис.

— Ничего необычного, поранился об осколок, был неосторожен. А ты как-то

слишком возбужден. Опять развлекался вчера?

— Опять.

— Понравилось?

— Ну так пошли, тоже сходи, сам оценишь.

— Нет уж, это как-то без меня.

— Ну ладно.

Они подошли к воротам, которые были практически вставлены под углом в землю.

Эрик их открыл. Они начали спускаться по лестнице вниз. Было достаточно темно, питейная

была своего рода анахронизмом, впитавшим элементы мрачности. Эрик любил это место.

Опустившись слегка под землю, они вошли в полупустое темное помещение, внутри него

стояли далеко друг от друга столы. Владелец заведения держал его для своего личного

удовольствия, также внутри него были пауки, оставлявшие по углам клубки паутины.

И, несмотря на то, что было очень жарко, помещение имело средство охлаждения, которое

работало на максимальной мощности. Место было не очень популярным, но некоторым оно

нравилось.

— Давай здесь.

— Возьмем как обычно?

— «Как обычно»? Это значит, что мы опять на ногах едва стоять будем? Ко всем

прочим различным разделениям, коих придумано великое множество в нашем мире, стоит

добавить еще одно и делить людей на тех, кто пить умеет, и тех, кто не помнит, как оказался

под столом. Я из вторых. Ты таблетку для снятия эффектов алкоголя взял?

— Да, конечно. А хотя подожди, не помню, куда конкретно ее положил, нужно

поискать. — Фенрис нащупывал таблетку в своих карманах и ,наконец, произнес: — Нашел.

— Тогда давай как обычно.

Фенрис встал, подошел к автоматам и налил две кружки, расплатившись деньгами,

которые, несмотря на общественный прогресс, прекрасно существовали, вернулся и поставил

их на стол. Затем снова пошел и налил еще две кружки. Снова вернулся. И снова налил еще

по две.

— Тебе все это не надоело за столько-то лет? — спросил Фенрис. — Я про нашу

работу.

— Надоело? Не знаю, может быть, отчасти. Но знаешь, каждый раз можно увидеть

что-нибудь новое. Порой это так увлекательно, а порой столь раздражительно. Знаешь, что

мне надоело? Инженер. Он считает себя невесть кем только потому, что осуществляет

техническую часть, — констатировал Эрик.

— Он-то да, но что с него взять, он как машина, как будто просто запрограммирован

на что-то. Хотя он ведь и есть запрограммированный, по сути, ресоциализация сделала свое

дело.

— Понимаю. А тебе они скоро?

— Не знаю. Наверное, да. Это больно? — спросил Фенрис.

— Не очень. Практически ничего не чувствуешь. Хотя так было у меня, как оно

проходит у других, я не представляю. Слышал историю, уже даже не помню от кого, что

инженер, когда с ним это сделали орал без конца, просил остановить. А потом все

закончилось, и вот он стал таким.

— Не хочу быть таким, как он, — с грустью произнес Фенрис.

— Никто не хочет, но кто-то же должен, — заметил Эрик.

— Я еще ничего не решил, может, я откажусь. Так оно, наверное, безопаснее будет,

ты не находишь?

— Конечно, безопасней, но в таком случае нам с тобой больше не работать вместе.

— Может, это все и совершенно неважно, скоро жаркая ловушка захлопнется и все

на этом кончится.

— Может, и так.

Фенрис и Эрик опрокинули первую кружку.

— А ты как думаешь, что тут с нами станется, если ничего не получится? — задал

вопрос Фенрис.

— Да ничего. Просто испаримся. Не знаю. Можно, конечно, уйти куда-нибудь под