непонимание и удивление. Наклонившись, человек стал перебирать осколки руками, будто

все еще не мог поверить, что там ничего не было. Он взял самый крупный осколок, сжал его

со всей силой своей рукой и бросил вниз. Вскоре капли алой крови упали на пол.

Медленным шагом темная фигура переместилась к окну. Пристально осмотрев помещение

еще раз, цепляясь за каждую деталь, каждый предмет, человек начал убирать осколки, кровь.

Помещение стало таким же, каким и было несколько минут назад. Постояв недвижно,

фигура продолжила свои поиски. Ловкими движениями рук предметы перемещались с их

привычного места и возвращались обратно. Лампы, книги, столы, стулья — все, что было.

Фигура отчаянно что-то искала, хотя, быть может, уже давно понимала, что найти здесь

ничего не удастся. В помещении было множество странных предметов, на стенах — бумаги

с какими-то цифрами, числами, словами. На одной из стен висел громадный портрет

Людовика XVI, а рядом с ним портрет короля Филиппа. Среди книг можно было встретить

как литературу для детей, любимую многими родителями, так и книги об особенностях

перемещений во времени. Фигура заинтересовалась портретом Людовика XVI, написанного

в слегка карикатурной манере, это было современное произведение, хотя, быть может,

и с прошлого века. Осмотрев его с разных сторон и ракурсов, фигура вернула портрет

обратно. Портрет короля Филиппа, также написанный необычно, содержал в себе записи.

К сожалению, на портрете был записан рецепт фруктового пирога и клубничного желе.

В книге, посвященной основам грамматики, отсутствовали несколько десятков страниц,

вместо них там находились фотографии собаки. Большой собаки с ярко-красной шерстью.

Очень много фотографий. Но ничего похожего на схему, инструкцию найдено не было. Все

записи носили абстрактный характер. После внимательного изучения стены на ней удалось

заметить маленькие записи, написанные неизвестным устройством, записи состояли

из латинских цифр. Некоторое время соображая, осмысливая непонятный набор цифр,

человек в балахоне понял, что это всего лишь импровизированный календарь, написанный

в столь необычном стиле. Самой странной, но не удивительной, была система освещения:

в каждом верхнем углу находились маленькие, светящиеся ярким светом стекла.

Фигура в балахоне, заметив, что время на исходе, достала небольшой круглый диск,

положила его вниз, аккуратно встала на него и вместе со второй яркой вспышкой света

исчезла. В помещении снова никого не было. Оно было таким же пустым. Вновь появившись

в просторном зале, человек оказался в окружении группы людей. Почти сразу он обратился

к стоящим около него.

— Там его не было. Шар был совершенно пустой. В помещении тоже ничего

нужного. Никаких схем, планов, ничего, — он старался проговорить все это так быстро, как

только мог, так же, как отчитываются военные о неудачно исполненном приказе.

— Понятно. Машина перезапустится через 72 часа, и, вероятно, у нас есть только

одна попытка. Больше возможностей не будет, время заканчивается, — произнес главный

технический инженер, выделявшийся своей ярко-красной одеждой. Своей интонацией он

не выражал своего отношения к происходящему, могло показаться, что ему все это

совершенно безразлично.

— Нам нужно запустить ее быстрее. Не нужно медлить. В следующий раз я наконец

заберу схему, — завершив предложение, человек снял темный балахон, используемый для

того, чтобы оставаться неузнанным в прошлом, и бросил его. Рука слегка болела.

Кровотечение от осколка остановилось, но рана продолжала болеть. Абсолютно апатичный

инженер провел глазами вокруг, затем внимательно начал смотреть в стоящий около него

монитор, на котором было отражено множество графиков, диаграмм, символов. В таком

большом количестве данных совершенно было неясно, как ему удавалось ориентироваться.

— Мы не сможем отправить тебя туда раньше, система и так работала практически

на пределе, транспортатор нуждается в некотором ремонте, а настройка и вычисление

удобной точки координат и временной точки существенно осложнено сбоем в работе