— Залезай в машину, сынок. Нам пора.

Холзи в последний раз посмотрел в сторону удаляющегося автобуса и сел на сиденье рядом с Эстриджем. «Джип» покатил по дороге в противоположную от автобуса сторону, оставляют позади Департамент, толпу журналистов на ступенях и Попутчика.

Эстридж мурлыкал себе под нос какой-то модный мотивчик, изредка поглядывая на сосредоточенно молчащего Холзи.

А Холзи…

ОН СИДИТ В ДУШНОЙ ЗАРЕШЕЧЕННОЙ БУДКЕ АВТОБУСА И СМОТРИТ.

КАК ЧЕТВЕРО КОНВОЙНЫХ ИГРАЮТ В ПОКЕР.

ЕГО ПАЛЬЦЫ ПЕРЕБИРАЮТ ЗВЕНЬЯ НА ЦЕПОЧКЕ БРАСЛЕТОВ, СКОВЫВАЮЩИХ ЗАПЯСТЬЯ.

ЕМУ СТАЛО ВЕСЕЛО. НЕУЖЕЛИ ЭТИ НЕДОУМКИ ВСЕРЬЕЗ ДУМАЮТ, ЧТО СМОГУТ УДЕРЖАТЬ ЕГО ТУТ? ОН ПОВЕРНУЛ ГОЛОВУ И УВИДЕЛ ЗАТЫЛОК ВОДИТЕЛЯ.

ПАПЫ ЩЕННЫЙ ИНДЮК.

ПЕРЕПОЛНЕННЫЙ ГОРДОСТЬЮ ЗА ТО, ЧТО ДЕЛАЕТ.

СЕЙЧАС ОН ВСТАНЕТ И ВЫЙДЕТ ИЗ ЭТОЙ ЧЕРТОВОЙ КОЛЫМАГИ.

Холзи побледнел, и Эстридж, заметив это, тут же отреагировал.

— Эй, ты в порядке?

— Вам не удержать его… — глядя в пустоту, проговорил Холзи, пустым, вялым, как мокрая промокашка, голосом.

Эстриджа не покидало ощущение, что Холзи видит ЧТО-ТО, чего не может увидеть он, йот этого чувства собственного бессилия где-то внутри начала закипать злость.

— Слушай меня внимательно, парень.

КАРАБИН ЛЕЖИТ В ДВУХ ШАГАХ, НА КОЛЕНЯХ ОДНОГО ИЗ ПОЛИЦЕЙСКИХ.

— Странное что-то происходит между вами двоими. ВСЕГО В ДВАДЦАТИ ДЮЙМАХ ОТ ПАЛЬЦЕВ.

— Что я не знаю, но скажу тебе вот что. Что бы с ним сейчас ни случилось, решать это будешь не ты, ясно?

СЕЙЧАС ОН ВОЗЬМЕТ КАРАБИН И ВСЕ ЭТИ ЖАЛКИЕ ЛЮДИШКИ УМРУТ.

— Ты поедешь домой, договорились?

Я ДОЛЖЕН ОСТАНОВИТЬ РАЙДЕРА., И Я ОСТАНОВЛЮ ЕГО.

— Сигареты есть? — вдруг спросил Холзи.

— Конечно. — Ответил Эстридж. — В кармане.

Холзи наклонился к нему и резко выдернул из поясной кобуры Эстриджа пистолет. Эстридж еще не успел даже сообразить, что произошло, как небольшой револьвер «бульдог» уже смотрел ему в лицо. Голос Холзи решительно сказал:

— Останови машину.

— Ты ведь не выстрелишь, сынок. — Спокойно констатировал Эстридж. — Ты же не убийца.

— Останови машину. — Настойчиво повторил Холзи, и щелчок взводимого курка подтвердил его слова, сделав их гораздо весомее.

— Ну ладно. — Пожал плечами Эстридж, останавливаясь у обочины. — Что ты решил?

— Вылезай.

Эстридж открыл дверцу и ступил на утреннее шоссе.

— Убьют ведь тебя, сынок. А если не убьют, то все равно неприятностей будет по горло.

— НУ-КА, ОТКРОЮ ТЕБЯ. ДАВАЙ, ПОКАЖИ СВОЕ ГОВЕНОЕ КАРЕ…

— У МЕНЯ ФЛЕШ-РОЯЛЬ.

— ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЗДОРОВО.

Я ВОВРЕМЯ СБРОСИЛ.

— ЭЙ, РЕБЯТА, ДАЙТЕ ВОДЫ! — СКАЗАЛ ШОФЕР.

ОДИН ИЗ ОХРАННИКОВ ПОШАРИЛ РУКОЙ ПО ЛАВКЕ В ПОИСКАХ ФЛЯГИ.

— ПАС.

— ПОДНИМАЮ ЕЩЕ НА ДВАДЦАТЬ.

— Простите, сэр. — Холзи действительно было жаль его. — Но я ДОЛЖЕН это сделать. САМ.

— Ты не знаешь, во что ввязываешься.

— Я знаю, что я буду делать. — Сказал Холзи, перебираясь за руль. Он резко развернул «джип» и помчался по шоссе, догоняя желтый полицейский автобус с зарешеченными окнами.

Холзи выжимал из «джипа» все, на что тот был способен. Он чувствовал усиливающийся запах КОФЕ и КРОВИ и знал, что медленно, но верно настигает автобус.

— ЭЙ, БРАУН, ПОГОДИ НЕМНОГО, ПОКА МЫ КОН ДОИГРАЕМ!

— НУ-КА, ОТОРВИ СВОЮ ЗАДНИЦУ ОТ ЛАВКИ И ДАЙ МНЕ ВОДЫ.

— Л, ЧЕРТ! ВЕЧНО ТЫ НЕ ВОВРЕМЯ.

БРАУН. СЕЙЧАС, РЕБЯТА, ТОЛЬКО ДАМ ЭТОМУ ПАРНЮ ВОДЫ.

А ТО ЕГО ТЕПЛОВОЙ УДАР ХВАТИТ.

На горизонте появилась маленькая точка.

ОН ВСТАЕТ И КЛАДЕТ КАРАБИН НА ЛАВКУ. ОТЛИЧНО.

КАК ЖЕ ОНИ САМОУВЕРЕННЫ.

ЭТИ ТУПОГОЛОВЫЕ.

ГОРДО ИМЕНУЮЩИЕ СЕБЯ ЛЮДЬМИ.

ОНИ ДУМАЮТ.

ЧТО ВСЕ ДОЛЖНЫ ТРЯСТИСЬ ПЕРЕД НИМИ, ЖАЛКОЙ И НЕМОЩНОЙ КУЧЕЙ ДЕРЬМА.

ПАТРУЛЬНЫЙ.

ШИРОКО РАССТАВИВ НОГИ, СТАРАЯСЬ УДЕРЖАТЬ РАВНОВЕСИЕ, ИДЕТ В СТОРОНУ ВОДИТЕЛЯ.

ПРЕКРАСНО.

Райдер поднимает с лавки карабин и всаживает пулю в широкую качающуюся спину. Патрульного бросает на кресло водителя, фляга переворачивается, и вода льется Брауну за шиворот.

— Дьявол. — Орет он, отпихивая локтем мертвое тело.