Шрифт:
— ТЫ ДУМАЕШЬ.
ЧТО ЗЛО — ЭТО Я? НЕТ, ХОЛЗИ, ЗЛО — ЭТО ВЫ.
ВЫ — ЛЮДИ.
ВЫ САМИ ДЕЛАЕТЕ ЗЛО, ПОРОЖДАЯ ЕГО, И ПРИПИСЫВАЕТЕ ЭТО КАКИМ-ТО ТЕМНЫМ СИЛАМ.
ЭТО ВЫ, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ НЕ СОВЕРШАТЬ ЗЛА, ТВОРИТЕ ЕГО, А ПОТОМ ПРИДУМЫВАЕТЕ СЕБЕ ЖАЛКИЕ ОПРАВДАНИЯ И МОЛИТЕ О ПРОЩЕНИИ.
КАЖДЫЙ ИЗ ВАС, ТВОРЯ ЗЛО, ПОЛУЧАЕТ УДОВОЛЬСТВИЕ, А ПОТОМ ОБВИНЯЕТ ДРУГИХ ЗА СОДЕЯННОЕ ИМИ.
РАСКАИВАЯСЬ.
ВЫ ИСКУПАЕТЕ ГРЕХИ, И ТУТ ЖЕ СОВЕРШАЕТЕ НОВЫЕ.
УКАЖИ МНЕ ХОТЯ БЫ НА ОДНОГО ИЗ ЛЮДЕЙ.
КОТОРЫЙ БЫ НИ РАЗУ В ЖИЗНИ НЕ СОЛГАЛ.
НЕ УКРАЛ, НЕ УБИЛ… А? ТЫ МОЛЧИШЬ.
ХОЛЗИ?
ЗЛО НЕ ВО МНЕ, А В ВАС САМИХ.
И СТРАШНЫЙ СУД ТОЖЕ БУДЕТ НЕ В НЕБЕСАХ.
А В ВАШИХ ДУШАХ.
— Ты лжец!
— ТЫ БУДЕШЬ ВСЕГДА ПОМНИТЬ МЕНЯ, ХОЛЗИ. И НАСТАНЕТ ДЕНЬ, КОГДА ТЫ ПОЙМЕШЬ.
ЧТО Я БЫЛ ПРАВ.
ПРОЩАЙ!
Темный человек пропал, растворясь во мраке ночи.
Эстридж подождал, пока полицейский врач закончит осмотр, и, поднимаясь с кресла, мягко сказал:
— Я даже не могу передать тебе, как мне жаль, сынок. Могу я что-то сделать для тебя?
Холзи лишь отрицательно мотнул головой.
Когда утром он вышел из больницы, Эстридж понял, что в парне что-то надломилось. Он выглядел бледным и осунувшимся. Под глазами темнели синеватые мешки.
«Надо бы его растормошить, — решил про себя Эстридж. — Того и гляди замкнется в себе и навсегда останется таким угрюмым и молчаливым.» Врач подписал бумажку и протянул ее Холзи.
— Когда ты тут освободишься, тебе, наверное, надо обратиться к хорошему врачу и пройти полное освидетельствование.
«Я ведь предлагал ему остаться в больнице еще на пару дней, так нет. На все один ответ. Куда ему в таком состоянии? Он ведь еле ноги таскает». — Глядя на Холзи думал Эстридж.
Холзи кивнул головой, показывая, что услышал сказанное и принял к сведению, молча взял рубашку, надел ее и так же молча застегнул все пуговицы. Со вчерашнего дня он еще не сказал ни слова.
Заправив подол рубашки в джинсы, Холзи повернулся к Эстриджу, как бы спрашивая, что делать дальше? И капитан заметил, как у него изменились глаза. За одну ночь они стали светлее и в них появился металлический блеск. Эстридж открыл дверь, и они с Холзи пошли по гулкому коридору департамента полиции Райли.
— Мы знаем, сынок, что ты ничего не мог сделать, — сказал он, придерживая Холзи за локоть.
МОГ!
Я МОГ УБИТЬ ЕГО!
Молодой сержант вытер пот со лба и, выпятив губу, выдохнул.
— Черт, ничего. К ответственности не привлекался, места рождения нет, водительские права не получал. Мы даже пропустили его отпечатки через компьютер. И НИ-ЧЕ-ГО.
Мы не знаем даже, как его зовут.
Он подвел Эстриджа, и Холзи к огромному окну на стене. Холзи увидел маленькую комнатку. Посередине стоял стол и два стула. На одном из них сидел человек в штатском, а на втором… На втором сидел Джон Райдер. Попутчик. Запястья его украшали хромированные браслеты.
ТЫ ДУМАЕШЬ.
ЧТО ЗЛО — ЭТО Я? НЕТ, ХОЛЗИ. ЗЛО — ЭТО ВЫ. ВЫ — ЛЮДИ!
Человек в штатском записал что-то в листочек и, повернувшись к Райдеру, спросил:
— Как вы себя чувствуете?
Райдер даже не поднял на него глаз. Глухим, выходящим из груди голосом он сказал:
— Я очень устал.
— С той стороны, для него, это — зеркало. — Пояснил Эстридж. — Так что увидеть нас он не может. И услышать тоже.
И вдруг с Холзи что-то произошло. Глаза его вспыхнули холодным голубоватым блеском, и он хриплым голосом произнес:
— Я хочу поговорить с ним.
— Как вас зовут? — Спросил человек в штатском.
— Перестаньте. — Тот же глухой голос, безжизненные глаза. — Перестаньте.
ТЫ ДУМАЕШЬ.
ЧТО ЗЛО — ЭТО Я?
— Как вас зовут? — настойчиво повторил человек. — У Вас есть имя, фамилия?
— Джон Райдер. — Тихо, одними губами прошептал Холзи.
— Что ты сказал, сынок? — спросил Эстридж.
— Его зовут Джон Райдер.
Попутчик за стеклом вдруг встрепенулся, словно услышал Холзи. Губы его расплылись в улыбке, к он посмотрел через зеркало прямо в глаза Холзи. Холзи мог бы поклясться, что Райдер видит его.
ОН ВИДИТ МЕНЯ!!!
ОН ВИДИТ!!!
— На Вас заведено уголовное дело? — поднял глаза человек в штатском.
Райдер пожал плечами, словно говоря: «Откуда мне знать».
— Место вашего рождения?
Попутчик медленно повернул к нему голову и жутко ухмыльнулся.
— Диснейленд.
Эстридж внимательно наблюдал за этой странной пантомимой.
«Господи, что-то происходит. Они чувствуют друг друга, как МАТЬ чувствует РЕБЕНКА!» Он быстро взял Холзи за руку и, выйдя из кабинета, постучал в соседнюю дверь, перед которой расположился в кресле полицейский, читавший комиксы.