Спрашивал, хотя и понимал, что глупо. Кого он спрашивает? Какого-то арханчонка?

— Это закончится, когда ты сам этого захочешь, — удивленно пожал плечами мальчик. — Ты жалеешь, я вижу, но этого мало…

— А чего много? Моей смерти хочет твой архан?

— Нет, — ответил с той же мягкой улыбкой мальчик. — Чтобы ты исправил.

— Я не верну им жизни!

— Но ты можешь сделать что-то другое… обязательно можешь, я знаю…

И Лис вдруг посмотрел в улыбающиеся глаза мальчика, перевел взгляд на призрака и понял, что да… может! Может же. И задохнувшись от вновь вспыхнувшей в душе надежды, он медленно поднялся и, едва удерживаясь на ногах, шатаясь как пьяный, направился к двери.

Исправить, значит? Ветер бил и бил на улице в стены, а, может, это кровь била в висках? И разум шептал, что глупо это доверять какому-то арханчонку, но надежда уже расцветала в душе огненным пламенем. А если это правда? А если поможет? Все Лис исправить не в силах, но кое что…

— Ты куда? — спросил стоявший у дверей дозорный, схватив рожанина за шиворот.

И на миг показалось, что его опять толкнут в эту залу, заставят остаться с этими арханами, со следующим за Лисом призраком, а если и отпустят… то будет поздно. И ничего уже не исправишь…

— Пусти его, пожалуйста, — сказал арханчонок, который, оказывается, перся следом.

Как привязанный щеночек.

— Лиин, мальчик мой, — спокойно ответил дозорный. — Знаю, как относится к тебе Арман, но понимаешь ли ты, что делаешь?

— Мы хотим лишь помочь, Эдлай, — мальчик накрыл ладонью ладонь мужчины и заставил его отпустить Лиса. Простой. Мальчишка. Заставил. Дозорного? — Пожалуйста, выпусти нас. Ты же знаешь… я никогда бы не навредил брату моего архана. Никогда бы его не предал. Если я прошу, значит, так надо.

Брату? Моего архана? Лис с удивлением обернулся на мальчика, которого дозорный назвал Лиином, но додумать не успел, потому что Эдлай перекосился и вытолкнул обоих в темноту коридора.

Чуть было не упав, Лис оглянулся и вздрогнул — призрак стал гораздо более прозрачным, чем в зале, и почти уже не был виден в полумраке. И муть на душе вдруг улеглась, будто впервые за долгое время Лис делал что-то правильно. Да чего уж врать-то, впервые за всю жизнь. Он. Делал. Что-то. Правильно. И стало вдруг хорошо и спокойно. А буря, все более усилившаяся буря, уже бушевала снаружи, а не внутри.

— Идем, — поманил за собой мальчик.

Как же его звали-то? Лиин? Надо запомнить… Ли-и-и-и-и-ин. Странное имя для арханчонка.

— Ты знаешь, куда? — тихо, стараясь не спугнуть покой внутри, поинтересовался Лис.

— Ты знаешь, — не спросил, подтвердил мальчик и оглянулся на Лиса. — Ты ведь маг, ты знаешь… ты умеешь его находить. Правда?

Лис обмер. Откуда этот мальчишка… впрочем, так ли важно? Не в силах более стоять, ноги не держали, он оперся спиной о стену и беззвучно засмеялся. Боги! Как, оказывается, все просто! А он так мучился, так гадал, чего богам от него надобно? А теперь сила, которой недавно не было, вновь синими ручейками побежала по жилам, и темнота, недавно густая, вязкая, ожила, становясь родной и знакомой. И Лис услышал вдруг, как где-то вдалеке билось сердце человека, за которым он наблюдал так часто… может, слишком часто…

— Идем! — схватил Лис мальчика за руку и потянул по коридору, впервые за долгое время почувствовав себя не ничтожеством, взрослым мужчиной, который должен защитить одного… нет, троих мальчишек.

Боги, вот она ваша воля! Не в не на шутку разыгравшейся буре, не в горящем синим взгляде того мага, не во встрече с Виресом, не в воспоминаниях, которые пришлось передать телохранителю, а в этом бешенном беге по темным пустым коридорам, когда в голове бьется только одна мысль, одно желание — не опоздать.

И не опоздал. Влетев в проходную комнатку, Лис резко остановился, обнял Лиина, прижал к себе, не пуская дальше, и аккуратно толкнул его за спину, чтобы под ногами не мешался. Арман был еще жив. Бледен, дышал тяжело, с потухшим взглядом, но жив. С Наром, лежавшим у противоположной стены, было гораздо хуже, хотя, наверное, тоже неплохо.

Стараясь не привлечь внимания занявшегося Арманом заказчика, Лис жестом приказал Лиину молчать, и, взяв мальчика за руку, повел его вдоль увешенной гобеленами стены. Буря помогала. Буря ревела и глушила звуки, а с потолка, после очередного удара ветра, посыпалась каменная крошка.

Заказчик мягко опустил ладонь на грудь Армана, что-то прошептал, наверняка, с издевкой, и Арман выгнулся под его рукой, застонав от боли. Пальцы Лиина дрогнули, Лис сжал ладонь мальчика сильнее. Жестом приказал Лиину встать между стеной и Наром, склонился над раненым. Дышит. Это хорошо. И даже не столь и ранен, как кажется на первый взгляд, хотя крови потерял много. Но это потом… сейчас важен только Арман, а кто для этого гордого мальчишки сейчас дороже всего?

Ветер взвыл, будто издеваясь, Лиин задрожал, глядя в полумраке влажным взглядом, но, на счастье, повиновался и молчал, не вмешивался. Осторожно, все так же не сводя взгляда с Армана и его мучителя, Лис привел рожанина в чувство. Нар дернулся. Окинул все вокруг туманным взглядом и раньше, чем он пришел в себя, Лис поставил мальчишку на ноги, выхватил из-за пояса Лиина кинжал и прижал его к горлу Нара.