— Мой архан, — сказал светловолосый Мервин, выступая вперед. — Разреши говорить.

Вирес выдернул себя из задумчивости и заставил успокоиться разбухавший внутри гнев. Арман прав — он не может, не имеет права показать этим людям, что на самом деле происходит у него внутри. Он должен смотреть холодно, взглядом, от которого Мервин вздрагивает, а в синих глазах его мелькает страх. А ведь когда-то, когда Вирес был помоложе, было все иначе. Когда-то.

— Говори, — приказал телохранитель.

— Прости, мой архан, — начал мужчина, и с каждым словом голос его становился все спокойнее.

Уверенность в правоте часто дает людям смелость, и теперь Вирес в этом лишний раз убедился. Он уже и отвык, что ему кто-то осмеливается возражать. А ведь Мервин то и делает — возражает. Хоть и мягко.

— Мы все привыкли подчиняться воле богов, — продолжал тем временем светловолосый придворный. — Слушать, что они говорят, учиться замечать знаки. Так вот теперь… я в смятении, мой архан. Я очень многим обязан своему главе рода, но когда мне сказали, что именно боги хотят смерти Армана, я промолчал. Кто я такой против их воли? Однако если такова воля Радона, то почему Арман до сих пор жив? — Хороший вопрос, Вирес тоже бы его задал… если бы не знал ответа. — Почему ты встретил в пути этого рожанина, почему была прервана, при этом так грубо, церемония, почему даже само небо казалось против того, что мы творим сейчас?

Вирес лишь криво улыбнулся. А боги ведь и на самом деле гневались: мелькала за окном молния, раскатом проносился гром, ливень разрывал духоту шквальным ветром.

Слуги бросились закрывать окна, молодая девушка, красивая, светловолосая, ахнула вдруг и прижалась к стоявшему рядом мужчине.

— К чему ты ведешь? — так же тихо спросил Вирес, разливая по блестящему полу мягкий покой — окружающий вокруг страх это не то, что ему сейчас нужно.

— Если существует хоть малейшее сомнение в том, что Арман должен умереть, я требую суда повелителя.

Смелый. Ой смелый. И ой как сильно поплатишься за свою смелость. Но вслух Вирес этого не сказал, продолжил улыбаться и прервал взглядом вмешавшегося было Лиса:

— Вы не пони…

Лис, на счастье, заткнулся, и Вирес смог вновь сосредоточиться на заигравшихся арханах:

— Только он требует?

— Не сходите с ума! — вмешался коренастый Сайл. — Это выродок, чужак, это...

— Молчи! — выкрикнула стоявшая за ним рыжеволосая девчушка, который Вирес, кажется, не знал.

— А ты отца слушай!

— Отца? Ты меня продать решил, уже почти продал. Замуж чуть было за старика не выдал, а Арман дал мне богатое приданное… и я нашла себе хорошего мужа. А теперь у нас все есть! Дом, дети! Все! Что ты мне не дал!

— И про отца забыла.

— Какого отца? — продолжала кричать девушка. — Того, что назвал меня лишним ртом и хотел отдать старику? Ненавижу тебя, слышишь, ненавижу! А главу нашего…

— Глава наш — убийца, — прошипел Сайл. — Оборотень. Все это знают. Все его ненавидят!

— Все? — тихо ответила седовласая женщина. — Что-то вы быстро мальчика "списали", даже не дали его виссавийцам проверить. А мальчик-то гораздо тебя полезнее. Когда у нас было наводнение, ты нам помогал?

— Ты устраивал виссавийцев, прислал одеяла, еду, когда нас накрыли эпидемии? — спросил другой мужчина. — Я просил у тебя помощи, ты отказал, Арман — нет.

— …когда мои люди голодали зимой, ты привез зерно?

— …когда мы умирали под лавиной, твои люди нас раскапывали?

— Он должен нам помогать! — выкрикнул Сайл. — Зря мы ему налоги платим?

— Которые он на нас и тратит… впервые за долгое время моя семья встала на ноги…

— …а мы смогли пережить засуху…

— …выгнали из лесов нечисть…

— …отправили сына в хорошую магическую школу…

— …а теперь его убивать?

— … а кого вместо него?

— … тебя?

— Тихо! — вмешался Вирес. — Кто еще требует суда повелителя? Только помните… если Деммид все же решит, что Арман виноват, вам придется очень дорого заплатить…

Вирес не врал — придется. И, скорее всего, дураков подставлять себя не будет. Арханы они такие, может, поболтать и горазды, а как за кого-то вступиться… Впрочем, и вступаться уже поздновато, но вслух этого Вирес не сказал — он был слишком зол, чтобы облегчать кому-то из этих людей ношу. Потому и поиздеваться хотелось, упиться их трусостью.

— Я хочу! — удивила симпатичная девушка, в которой Вирес с трудом узнал свою бывшую подругу по играм. И когда только вырасти так успела? И даже стать красавицей.

— Ты куда ж… — начал темноволосый парень, но закончить не успел — вперед выступили еще две девушки.

Одна пожала кокетливо плечами, пробормотав:

— Арман даже хорошенький, — и улыбнулась светловолосому парнишке, шагнувшем вслед за ней, другая спрятала счастливую улыбку, уткнувшись лицом в плечо ставшего рядом мужчины.