– Одно дело продавать, другое резать, я ж друид, – городо сказал дед и выдавил слезу. – Он же чего такой общипанный…Я его зерном, облитым водкой накормил, чтоб порадовался малость, он вырубился. Я думал сдох, по пьяне общипал, тут он и очнулся, а резать уже рука не поднялась. Жалко, цыпленком еще на руках носил…

– Дед, я вот чую, два пузыря сверху помогут тебе избавиться от комплекса друида, – предположил Шпала.

– Ну разве что на один вечерок, – дед тяжело вздохнул. – Он же мне как родственник, на руках носил…

На этом торг закончился. Дед пригласил гостей в дом, а сам побежал в магазин за водкой, Шпала дал ему денег.

В доме неприятно пахло, но этот запах киднепперы предполагали заглушить в самое ближайшее время изрядной порцией спиртного. Обстановка в доме была убогая – древний стол, несколько стульев и три кровати. В углу стоял телевизор, без изображения, но со звуком. Он был включен и вещал о вечном: катаклизмах, террористах и новых законопроектах, направленных сугубо на улучшение жизни населения и защиту его от самого себя. Лежавший на печи кот лениво смотрел в потолок, слушал диктора и мечтал о том, когда депутаты займутся заделанной накануне дедом дырой в подполье, и улучшат его жизнь, заставив хозяина привести все в изначальное положение. Впрочем, зря, депутаты предпочитали заниматься обратным, заделывая все больше дыр свободы всех мастей и видов.

Гости быстро ознакомились с обстановкой дома и всеми его закоулками, в поисках непонятно чего, просто по привычке. В ожидании деда Шпала с Булой курили, лениво переговариваясь о насущном. Колян слушал телевизор и думал о невидимом дикторе, приходя своим девственным мозгом к поразительному выводу, что благие дела лучше делать инкогнито, меньше вероятности, что начистят морду.

Дед пришел через час, заметно пошатываясь и без сдачи. Поставил бутылки на стол, выбрал взглядом из троих гостей Коляна и сказал:

– Хлопец, у тебя взгляд как у агнца, чистый как слеза, иди поймай Ваську, чтоб он нервный стресс не испытал, жалко ведь, как родня…

Колян вопросительно посмотрел на друзей.

– Не, дед, ему нельзя, – пришел ему на выручку Шпала, – калека он у нас, головой ударился. Ты лучше сам как-нибудь.

– А я-то все думаю, – всплеснул руками дед, – уж не ангел ли спустился на землю, порадовать перед смертю старика. Ан..н нет, убогий значит. Ладно, дитяко, – дед погладил Коляна по коротко стриженной голове, – убогие, они блаженны, как святые, сиди.

Но и сам дед никуда не торопился, открыл бутылку и стал расставлять стаканы.

– Слышь, дед, как там тебя? – спросил Шпала.

– Ираклий Иванович, – представился хозяин.

– О, блин, это ж кто тебя так назвал? – рот Булы вытянулся в вопросительной улыбке.

– Матушка постаралась. Когда она с пузом ходила, в деревню агитбригада приезжала, гармонист у них был, красавец мужчина, грузин по нации, в честь него и назвала.

– Шуры-муры, – догадливо подмигнул Була.

– Сам ты шуры-муры, – обиделся Ираклий Иванович, – любовь к искусству.

– Ну так кто спорит, – разрядил обстановку Шпала, – все мы тут из любви к искусству. Во всем и всегда…

– Ладно, хрен с ним, с грузином, ты лучше скажи, как с петухом быть? – перевел разговор в интересующую его тему Була, почувствовавший первые признаки приближающегося голода.

– А что, я и без закуски могу, – дед резво налил водку себе в стакан и, не морщась, выпил. Молодые люди даже не успели переглянуться.

– Не, Ираклий, так дело не пойдет, – Була заглушил словами урчание в животе.

– Так а я что, против, ловите.

Була угрюмо вздохнул, недовольно посмотрел на деда и засучил рукава.

– Ладно, я этого лысого щас мигом завалю, – сказал он. – По грязи только за ним гоняться не охота. Воду ставьте.

Була вышел на улицу. Шпала поглядел ему вслед, усмехнулся и сказал:

– Щас он тебе, дед, голыми руками из петуха отбивную сделает.

Хозяин вновь выдавил слезу, всхлипывая, налил себе еще полстакана.

– Ну, дед, чет ты торопишься. Булу надо подождать, – сказал Шпала, но препятствовать хозяину не стал.

– Жалко, не могу, душа горит…

Дед замахнул очередную порцию. Не обращая внимания на слова Булы, разлил водку по остальным стаканам и сказал:

– Ребятки, давайте помяните душу его грешную. Ведь он, мой Васька, ух каким грешником был. Всех кур в округе перетоптал, петух-производитель, порода одно слово.

Шпала улыбнулся, взял пододвинутый к нему дедом стакан, посмотрел пронзительно и изучающе на Коляна и кивнул ему, указывая на его порцию:

– Выпей, Колян, может на здоровье пойдет, только не бушуй. Грех не выпить за настоящего мужика, царство ему небесное. Уважаю я таких, у кого мощь в хрене. Чувствую, понигирик по усопшему требуется…