Она смотрела в темноту и ощущала, как сковывает веки, как останавливает внутри какой-то важный механизм, маятник, всегда стучащий в рёбра – влево - вправо, влево - вправо, - и теперь медленно затихающий.

И погружалась в пустоту…

Пустота медленно, словно прибывающая вода, заполняла склеп, поднималась, обволакивая осторожно, нежно, сперва едва прикасаясь к замёрзшей, почти не чувствительной коже, а потом проникала внутрь, вливаясь и заполняя.

И Алисе уже не хотелось сопротивляться. Она лежала, прислушиваясь к ощущению белой студеной пустыни в себе, и видела, как кружит, бесясь мелкими брызгами снега, вьюга…

Смотрела… затихала…

Смотрела…

…

Её пробудило тёплое и нежное поглаживание по лицу. Открыла глаза навстречу солнцу – белому в чёрном небе – и замерла, впитывая всю радугу цвета, обрушившуюся на зрачки, сияющими лучами.

– Алиса…

Приподнялась на локтях. Не сразу поняла, что поднятый горизонт – всего лишь края кратера, в середине которого находилась. Мелкая галька от края до края – до самого яркого голубого неба - и ничего, за что мог бы зацепиться взгляд.

– Алиса.

Голос звал куда-то за края песчаной пиалы. И она поднялась и пошла. Больше здесь не было ничего, к чему стоило бы идти…

Раскалённая галька жгла босые ноги, а песчаный ветер царапал обнажённую кожу. Но пуще всего досаждало солнце, вбиваемое в затылок раскалённым гвоздём.

Стены котлована оказались сыпучими – только ступила, как галька с шорохом, похожим на шипение растревоженной змеи, опутала ноги и поползла вниз, утягивая за собой. Потянулась, вцепилась когтями в стену, стиснув зубы, легла животом, обжигаясь, но упорно карабкаясь наверх. Рывок вверх, рывок – галька осыпается, с шелестом, похожим на смех. Рывок, ещё рывок.

Оказавшись наверху, не успела отдохнуть, как голос снова позвал:

– Алиса.

Словно шёпот камыша в заводях. Словно шорох пальцев по волосам. Словно ток крови в вене.

Она подняла голову.

Прямо под ногами – только сбежать с высокой насыпи бортика кратера - расстилалась зелёная долина, перечёркнутая бурыми водами быстро бегущей реки. Через изумрудную ткань плотного леса возносились кипенные верхушки-треугольники, искрящие от солнца разноцветными звёздами. А между ними самым большим сооружением выделялась усеченная пирамида с белоснежной поверхностью, отражающей солнце. И тянулся гул, едва уловимый даже её слухом, гул, притягивающий и пугающий.

– Алиса…

И, уже не задумываясь, она спрыгнула с гребня. Приземлилась, опираясь на руки и ноги, словно на лапы. Отряхнулась, с голой кожи сбрасывая песчаный налёт. Принюхалась, поводя головой. И побежала в лес, с насыпи, всё больше разгоняясь и разбрасывая гальку ударами босых пяток. Вскоре ноги пружинисто вбивались в пружинящую мягкой травой землю, а над головой, задевая, провисали тяжёлые ветви, увитые тяжёлыми гирляндами цветов.

Она бежала почти до самого основания здания, выложенного из огромных белых блоков.

И лишь услышав голоса людей, остановилась и дальше продвигалась осторожно, жадно прислушиваясь к чужой, но чем-то знакомой речи.

Там, впереди, возле лестницы, стояли и ходили люди. Десятки людей. Тёмнокожих, тонкокостных, гибких необычной, незнакомой грацией, равной хищной. Они спорили и усиленно махали руками, словно это помогало им в препирательстве. Но не это привлекало Алису. Замерев, она вцепилась в гладкий ствол незнакомого дерева и вытянулась всем телом к белой стене впереди.

Её кожу потряхивало нервическими спазмами, а зубы под разомкнутыми губами вытягивались.

Запах. Одуряющий запах шёл от людей.

Волшебства, воспевающего жизнь. Силы, бегущей по жилам. Крови, давящей на сердце. Незапретной крови…

Алиса вздрогнула, сильнее вцепившись в дерево.

Люди пришли к единому мнению и теперь громогласно выкрикивали истину, рождённую в споре. И радовались этому, словно дети. А потом одним порывом сорвались с мест и побежали, скрываясь от Алисы в тёмном провале входа. Пряный запах крови шлейфом тянулся за убежавшими и, не удержавшись, она рванулась следом. В два звериных прыжка пересекла залитую солнцем площадку перед входом и оказалась перед чёрным порталом. Оттуда тянуло холодом, сыростью и будоражащим до дрожи запахом крови и цветов.

Она стояла на самом краю, меж светом и тьмой и смотрела в чёрный зев.

И тихий голос звал с самого дна прохода, шипя и змеясь по стенам:

– Ааа-лии-ссссаааа…

Одним прыжком она влетела внутрь и застыла, подобравшись для броска и боя. Глаза подстроились, до боли натянув накалённую струну в голове. Но вокруг было спокойно. Стены смотрели нарисованными глазами красного цвета, и усмехались кривыми синими ртами, и никого живого. Но Алиса чувствовала присутствие неизвестного, сильного и уверенного. И оттого смораживалось нутро.