– А вот хер тебе, а не порошочек. Хочу, чтобы ты помучился. Должен сознаться… я запретил патологоанатому потрошить тебя, но приказал ему сделать на твоей спине сотню маленьких надрезов. Уверен, сейчас они огнем горят. Горят ведь, верно? – ангел поправил малиновый галстук на шее Лира. – Согласен, с моей стороны это было неразумно делать, учитывая обстоятельства, но вот не смог себе отказать в таком удовольствии, и все тут. Хочешь сказать, что я мелочный?.. Ну да, есть немного, но лично меня это совсем не напрягает, со-вер-шен-но.

Лир застонал и повернулся на бок, подложил руку под голову. Его затрясло, как от озноба. Ангел подошел к кресту, тихо прочитал надпись на табличке:

– Чудинов Андрей Петрович. Тысяча девятьсот сорок третий, тире, две тысячи пятнадцатый. Хм-м… последняя дата теперь не актуальна, забавно, да? – он расправил черную ленту на одном из венков. – От друзей и близких. Черт возьми, да у тебя ведь не было ни тех, ни других. Люди тебе польстили, возложив этот венок. Э-эх, знали бы они, кем ты был на самом деле, старичок. И вообще, твоя могила как одна сплошная ложь, – ангел встрепенулся. – Ну да бог с ней… а теперь пора обрисовать тебе нынешнюю ситуацию. Ты там не уснул часом? Слушаешь меня?

Лир промычал что-то нечленораздельное. Ангел продолжил:

– А ситуация у нас просто замечательная. Скиталец, как всегда, все верно предсказал: тот, кого он так долго искал, теперь здесь – я его сразу узнал, как только увидел, на нем словно печать стоит. И знаешь, что меня удивило? Это ребенок, мальчишка. А то, что он правнук такого долбаного маньяка, как ты, меня вообще убило!.. Ничего себе поворотик, скажи? Просто какой-то взрыв мозга! Меня вообще трудно удивить, но такое… А ведь Скиталец все наперед знал, хитрюга. «Когда Лир умрет, он отыщется», – это его слова, помнишь? Не иначе будущее увидел.

Лир подполз к дереву, прислонился к нему плечом, тяжело задышал, поперхнулся и раскашлялся.

– Я гляжу, в себя уже приходишь, – заметил ангел. – Ну-ну… завтра к вечеру будешь как огурец, сильнее и резвее прежнего, точно тебе говорю.

– Зачем? – прошептал Лир.

– Зачем что? – ангел подошел к нему. – Хочешь знать, зачем я воскресил тебя? Э-э, ну, как сказать, тут две причины. Во-первых, мне очень не хочется, чтобы смерть прекратила твои мучения. Ты ведь не думал, что я возьму вот так просто и отпущу тебя? Губу, надеюсь, не раскатывал, нет? А во-вторых, мне сейчас позарез нужен охотник. Искать, и тем более обрабатывать нового, просто-напросто времени нет. Да и кто, скажи на милость, справится лучше тебя? – ангел повысил голос и хлопнул в ладоши. – Ты, мать твою, всегда был и есть лидер хит-парада! Маньяк номер один! Неуловимый потрошитель! – он потрепал Лира по щеке. – Я в тебя верю, старый мудак, это главная причина почему ты сейчас не в гробу. Вот я и ответил на твой вопрос. Удовлетворен?

Морщась от боли, Лир поднялся на ноги. Его тут же занесло, и он схватился за дерево, чтобы не упасть. Собрался с силами и сумел выговорить:

– Я… сделаю.

– Все, что я скажу, знаю-знаю, – ангел провел ладонью по седым волосам Лира. – Ты ведь самая моя послушная марионетка, – он щелкнул его по носу, отошел и поднял лицо к небу, под свет ущербной луны, который пробивался сквозь теперь уже безмятежную листву. – У тебя есть всего несколько дней, старик, чтобы найти и притащить в убежище пять жертв. Да-да, в этот раз Скитальцу нужно пять детишек. Это станет, так сказать, нашим с тобой вкладом, билетом в будущее. Знаю, дело это не простое, но ты справишься. А сейчас… сейчас подотри сопли и чеши в убежище. Набирайся сил, понял меня?

Лир кивнул, отстранился от дерева и покрутил головой, разминая шею. Сделал шаг, другой, остановился. Ноги дрожали, но он нашел в себе силы продолжить путь, и каждый новый шаг давался ему все легче и легче.

– Вот и ладно, – подвел итог ангел. Он поднял чемодан, тяжело вздохнул: – Да-а, ночка сегодня и правда – та еще.

Лиру потребовалось минут десять, чтобы дойти до выхода с кладбища. Силы возвращались, но очень хотелось спать и есть – особенно есть. Кишки просто сводило от голода, так и подмывало рухнуть на колени, сорвать пучок травы и жрать ее не пережевывая, все что угодно, лишь бы набить брюхо. Одно хорошо: убежище было недалеко, чуть больше часа идти даже с такими одеревеневшими ногами, в которых еще до конца не восстановилось кровообращение.

А в убежище есть еда. Много еды, запасы как на случай ядерной зимы: консервы, крупы. Ангел обо всем позаботился. Бункер в лесу строили сорокинские мужики, потрудились на славу, а потом благополучно забыли о том, что и где строили. Ангел отлично мог подчинять себе волю людей, но еще лучше он умел стирать память.

Луна светила Лиру в спину. Он шел вслед за собственной тенью и мысленно скулил, как собачонка, у которой отняли кусок мяса: «Я снова хочу умереть…» Но он не мог, самоубийство было не для него. Лир не мог прийти в убежище и повеситься, не мог разбежаться и разбить голову о стену, не мог выпить яд… он не мог сделать две вещи – противиться воле ангела и покончить с собой. Едва начинал думать об этом, как в сознании возникала стена с красной сияющей надписью «Вход воспрещен!». И не существовало такого тарана, которым возможно было эту стену разрушить. Ангел знал свое дело, настоящий профи. Черт возьми, Лир им даже восхищался, хотя и подозревал, что это восхищение вложено в его сознание всемогущим кукловодом.

Вот и опушка. Лир остановился, облизал пересохшие губы и вдруг задался вопросом: «А что там было, за гранью?» Он не помнил никаких пресловутых туннелей, ведущих к свету, – много лет назад ему довелось прочитать книгу доктора Моуди «Жизнь после смерти», сколько же там было свидетельств людей, якобы видевших свет в конце туннеля… Сотни свидетельств, и Лир им даже верил. Но все оказалось ложью.

Он хорошо помнил, как ангел убил его – приложил ладонь к голове, сказал: «До встречи, старый мудозвон», и… и все, смерть. И все? Нет-нет, там за гранью что-то было, Лир знал это. Но как вспомнить? Как? Пытаясь сосредоточиться, он даже забыл про голод. Уверенность, что период между смертью и воскрешением был чем-то заполнен, взбудоражила разум. Может, его душа витала в темноте, в ожидании новой реинкарнации?.. Нет, Лир этого не помнил и с досадой сознавал: можно выдать хоть тысячу предположений, вот только они не заменят правды. А значит, нужно еще сильнее сосредоточиться и вспомнить, в конце-то концов. Ведь там что-то было! Точно что-то было!..