– Вижу, вижу твой равнодушный взгляд!
– хохотнул довольный Владимир.

Славин быстро разделался с мясом, налив бокал ледяного пива, откинулся на стуле. С улыбкой он наблюдал за другом. Тот, как всегда, - громко и аппетитно чавкал. Будь на его месте другой, Юрий бы скривился в душе, но Володька занял в его душе место, ранее свободное.

У него никогда не было ни брата, ни друзей. Он рос в семье, где был диктат отца, и мать не имела голоса, будучи по натуре тихая и молчаливая. Она никогда не спорила с мужем, который считал, что мальчик должен получить мужское воспитание. С детства: подъем не позже шести утра, стакан горячего чая с ложкой оливкового масла, обязательная километровая пробежка по великолепному парку, раскинувшемуся рядом с домом, где жили высокопоставленные чиновники, гимнастика... Потом занятия с репетитором. И только вечером он забирался в библиотеку, отдаваясь своей страсти - книгам. Тут, как ни странно, отец не вмешивался, и наступало время матери. Они часами могли обсуждать романы Эдгара По и Стивенсона, Вальтера Скотта и Джека Лондона. Потом пошли философы: Гомер, Гераклит. Особенно Эдуард полюбил стоиков - Эпиктета и Марка Аврелия.

Когда ему исполнилось четырнадцать, отец начал обучать его стрельбе. Юрий быстро освоил науку, и уже через месяц мог попасть в десятикопеечную монету с двадцати пяти метров. В шестнадцать лет его определили в престижный МГИМО, подразумевая, что по окончании он пойдет по проторенной в семье стезе работника посольства. Но тут Юрий проявил неожиданное противоборство воле отца. Закончив престижный вуз, он вдруг пошел работать в органы милиции. Мать со слезами просила переменить решение, но Юрий недаром был сыном своего отца, он остался непреклонным в своем решении.

С тех пор Славин не общался с семьей. Мать тайком присылала ему деньги и он, чтобы не обидеть её, не отсылал деньги обратно, а клал на счет в банке. Иногда он покупал подарки, одежду и ехал в какой-нибудь детский дом. Ему нравилось смотреть, как у детей горят от радости глаза, когда они разбирают ролики, кроссовки, всевозможные игры, плеера. Он никому не говорил об этом, считая глубоко личным делом.

Владимир стал для него тем, кого у него с детства никогда не было - другом. В глубине души, хотя Ким и был старше его на два года, он относился к нему, как к младшему брату. Многие вещи, которые Славин никогда бы не простил людям, в его друге вызывали лишь усмешку и добрый сарказм.

– Что задумался?
– Владимир отвалился от тарелки, довольно пыхтя и вытирая рот салфеткой.

– Я все думаю, куда у тебя все девается? Рубишь за троих, а хоть бы растолстел...

– Хм...Никогда не задумывался, - Ким встал из стола, поморщившись, помассировал грудь.
– Сволочь этот Шрам...

Внезапно раздавшийся телефонный звонок прервал разговор. Славин взял трубку.

– Да! Это я. Что? Понял, спасибо,- он посмотрел на друга.
– Звонил Шершень, нашли место, где фотографировалась вьетнамка - это фабрика под Подольском. И принадлежит она Собрину. Так...Так...Значит, у него работают нелегалы?

– Предположим, что Собрин пошел на убийство из-за того, что его секретарша узнала о том, что он принимает на работу нелегалов, - Владимир задумчиво постукивал пальцами по столу.
– Ерунда... Самое большее, что ему грозит - разбирательство о сокрытии налогов; ну отделался бы штрафом, конечно, сумма внушительная, но, думаю - это не повод для убийства... Здесь что-то другое.

– Я тут подумал, - Славин кашлянул.
– Вполне возможно, что Собрин связался с мафией. Ведь бизнес по доставке нелегальных иммигрантов очень доходный и прибыльный, и не уступает по прибыльности контрабанде оружия и наркотиков. Речь идет о миллионных прибылях. И второе: если женщины не могут заплатить, бандиты могут принуждать их заниматься проституцией.

– Проституцией? Подожди! - Владимир подскочил со стула, возбужденно заходил по кухне.
– Что же получается? Предположим, что на фабрике Собрина не только шьют одежду... Предположим, что он один из тех, кто использует женщин - работниц для секс услуг. А Крайнова, как секретарь Собрина, узнает об этом и...

– Решает заработать, шантажируя своего босса, - закончил мысль за друга Юрий.
– Старик, не мелькай, как маятник, а то я сейчас впаду в гипнотическое состояние. Сядь и успокойся.

– Ничего, не впадешь, ты у нас парень - кремень...
– Ким, лихорадочно ерошил ежик волос.
– Крайнова решила заработать на информации. Собрин, этот чистоплюй, не любит марать свои шаловливые ручонки, нанимает Шрама, не зная с кем связывается... Шрам оставляет след, да еще какой... Не смог удержаться, садист. Но он не мог знать, что Роман видел этот знак на груди той афганской девчонки, вот и прокололся наш неуловимый киллер. Непростительная для профессионала ошибка. Слушай.. .А что это за фиговина такая, что он выжег на груди Крайновой?

– Я, конечно, поинтересовался, что это за рисунок. Да сам не очень понял, при чем здесь эта руна кельтов. Подожди, у меня тут книга где-то была.
– Он вышел из кухни и вернулся с толстой книгой в руках.
– Вот, нашел.
– Юрий протянул Владимиру увесистый том, раскрытый на нужной странице.
– Читай, просвещайся.

Ким взял книгу, раскрыл.

– Эйваз. Кельтская руна перемен. Еще одна из сложных рун, обозначающих препятствие, которое должен преодолеть человек. Эйваз - руна грани, границы, перехода,..
– ты что-нибудь понял?
– Он глянул на Славина.