— На только что заработанные купил…

— Зачем? — осведомился Восьмипалый.

— Хотел прочитать память Беглого… того.

Восьмипалый кивнул. Читалка. О таких штуках он слышал. Редкость.

— А ты уверен, что там что-нибудь осталось?

— Да. Я уже смотрел.

— Странный ты. Без разрешения… — протянул Серебристый.

— Бывает, — отозвался Кувалда. — Зато вам не придется тратить кучу времени на отсмотр всего этого, — он постучал пальцем по торчащему из читалки блоку памяти Беглого. — Я покажу самое интересное. Смотрите.

Сестры смотрели кино. Они почему-то предпочитали, чтобы в это время рядом с ними кто-нибудь маячил. Последнее время этим кем-то был я.

Играла негромкая, странно плывущая музыка. Сестры перешептывались, глядя на экран. На экране были: невысокий домик, асфальтированная площадка, размеченная белыми линиями, и несколько старомодных автоматов непонятного назначения, с шлангами, как для поливки растений, только короткими. Но самым непонятным было… существо? Во всяком случае, не человек. Оно передвигалось на четырех ногах и было покрыто чем-то вроде массы нитей, растущих прямо из тела.

— Что это? — спросил я негромко.

— Пес, — отозвалась Кара, а Алиса с легким смешком добавила:

— Друг человека…

— А вон и сам…

Воспоминание оборвалось.

— Что это было? — спросил Серебристый, мотая головой. — И такое небо… Как они сделали такое небо?

— Это был Старый Город, — ответил Восьмипалый уверенно.

— Он не такой… Ты же мне показывал, — Серебристый положил ногу на ногу и тщательно переплел руки на груди.

— Сам знаю, что не такой. Но это он.

— Да не был он никогда таким! Не мог быть!

— Не шуми, коллега, — одернул его Кувалда. — Это Старый Город. Восьмипалый прав. Самая окраина. Я тебя отведу на то место, откуда это было… записано.

— Идет! — быстро согласился Серебристый.

— И человек… странный человек. Но меня больше интересует другое. Вот куда направлялся Беглый.

Перед глазами всех троих возник план города с несколькими белыми пятнами. Одно из зданий было отмечено красной галочкой.

— Ты знаешь, где это? — глухо спросил Восьмипалый.

— Почти в центре Старого Города.

— Падальщики…

— Что нам падальщики? — хмыкнул Серебристый.

— Ты их видел? — поинтересовался Кувалда.

— Неа.

— Увидишь — поймешь.

— Где мы оставим транспорт? — вспомнил вдруг Восьмипалый. — Рядом с городом нельзя, те же падальщики растащат. А пешком — долго…

— То есть, ты готов пойти и выяснить, что там? — Кувалда отсоединился и встал.

— Не знаю я… — тоскливо отозвался Восьмипалый и спросил: — Ты куда сейчас?

— Если вы пойдете со мной — никуда. В темноте выступим. До Старого Города три часа моим ходом, подойдем к Окаменелому Саду, оставим там твой корабль и мой шагоход, и пойдем в Город. Падальщиков почему-то утром прячутся.

Серебристый легкомысленно заявил:

— Тогда я с вами! Куда вы без меня?

— Действительно — куда? — буркнул Восьмипалый. — Ладно. Хотя, подожди. А как он… как его…

Кувалда покачал головой и включил воспроизведение.

Порыв ветра швырнул мне песком в спину. Я огляделся.

С головой творилось что-то нехорошее — мне никак не удавалось удержать в ней всю картинку однообразной равнины с торчащими кое-где высохшими деревцами, одинаковыми настолько что мне показалось, будто я зашел в зеркальную комнату и что настоящее дерево только одно — то, которое ко мне ближе других.

Ветер налетел опять, теперь уже слева, дернул меня за дырявый плащ раз, другой и вдруг задул, подвывая время от времени.

— Эй! — звонкий голос прилетел откуда-то из за спины, забрался в голову и принялся скакать там внутри.

«Эй-эй-эй», повторял он на разные лады.

Кулаки сжались так, что в левом что-то хрустнуло. Я поднес его к глазам и попытался разжать пальцы. Заклинило.

— Куда ж ты?

«Ты-ты-ты». Я медленно обернулся.

Алиса стояла на холме, с которого я спустился несколько минут назад. Она раскинула руки в стороны — и ветер рванулся к ней громадным добродушным псом, соскучившимся по любимой хозяйке. Я взглянул на небо.

Небо… Его черные с красным ячейки стремительно затягивало белыми страшным облаками, несомыми ветром со всех сторон к месту встречи, которое находилось где-то между мной и Алисой. Чуть левее. Прямо по центру почти равнобедренного треугольника. Длинные его стороны сходились на мне. Второй угол занимала Алиса — она всегда появляется раньше и эффектнее. А в третьем углу, тихая и, как обычно, слегка не в фокусе — Кара, старшая сестра Алисы. Она стояла, сложив руки на груди — спокойно и неподвижно, словно всегда была там, где была.