Исповедь
вернуться

де Габриак Черубина
Шрифт:

«Каких неведомых преддверий…»

Каких неведомых преддверий еще с тобой коснемся мы, друг другу данные из тьмы, чтоб вмести ждать, чтоб вместе верить,— чтоб вместе обрести ковчег неизреченной благостыни, еще не явленной поныне, но пребывающей вовек?! И плоти душная темница полна нетленной красоты, когда со мною рядом ты, и вместе хочется молиться. 24 августа — 4 сентября 1922

«Ты придешь, мой желанный Жених…»

Ты придешь, мой желанный Жених. Слишком долго ждала… Знаю блеск твоих лат золотых, За плечами — два белых крыла. Знаю горечь пустынных дорог И затупленный битвами меч… Ты души не берег, И не мог ты беречь. Расточал, расточал, расточал, Оскуденья ни в чем не боясь. Только нищий в деянии мал, Ты — богатый, ты — князь… И душа огневая росла, Черный путь — это путь голубой. И сияли два белых крыла За тобой. Я свечой на дорогах твоих Свое сердце зажгла, не таясь… И я жду, мой желанный Жених, Заповедный мой князь. Август 1922

«Земля в плену. И мы скитальцы…»

Ю. К. Щ.

Земля в плену. И мы скитальцы, и жизни не закончен круг, но вот мои коснулись пальцы твоих прохладных рук… Какие здесь свершились сроки, и чей здесь преломился путь? Мы все в плену, мы — одиноки… Иди, иди, но не забудь, что к сердцу подступили слезы, что замолчали ты и я, провидя пламенные розы божественного бытия… 13 августа 1922.

«И вот опять придет суббота…»

Ю. К. Щ.

И вот опять придет суббота, — день наших встреч, — дрожа зажжется позолота от тонких свеч… И вот Архангел на иконе поднимет меч, и будет голос на амвоне дрожать от слез… И будет в сердце тихий отдых. И Сам Христос по облакам пойдет, прорезывая воздух, навстречу нам. Осень 1922

«Юдоль твоя — она не в нашей встрече…»

Юдоль твоя — она не в нашей встрече… Любви отравлена вода…. И вот угас, быть может, в первый вечер Архангельский огонь, блеснувший нам тогда. Не верь себе, как я себе не верю, У нас с тобой другая есть стезя, — Щадя любовь от муки лицемерий, Уйдем с путей, где вместе нам нельзя. Ценой души, в себе несущей пламя, Куплю ли я обмана краткий час? Отверзлась бездна — и она меж нами; Мы смотрим лживыми и жадными глазами… Умей понять связующее нас. 26 сентября 1922

«Вот и окна мои занавешены…»

Вот и окна мои занавешены, и горит огонек пред иконой. Перейдешь мой порог затомленным, неутешенным. Будешь плакать и звать себя коршуном и молить об одном, чтоб с тобой мое сердце осталось… Все трудней, все больнее, все горше мне, но превыше всего моя жалость. Мое сердце — твой дом. Для тебя мои окна украшены, и по осени розан цветет… Вижу, милый, душа заблудилась, но пребудет Господняя милость. Не рыдай, не терзай, не упрашивай; все пройдет. 30 сентября 1922

ВОЛЕ

Всё тою же проходим мы дорогой, Но лист опал, но темны глуби вод. В осенней буре созревает плод. В ночь зимнюю рождает Дева Бога. Под снегом спит до времени трава, И дышит и творит во тьме душа земная… Благодарю тебя за все твои слова! Как много дал ты, сам того не зная! 7 сентября 1922

ИРИНЕ

Поля любви покрыты медуницей, а наверху сияет синева… У нас с тобой замученные лица, и сказаны все до конца слова. Порывом налетевшей бури разорван благостный покров, твоим цветам недостает лазури, в моей лазури нет твоих цветов. И нам двоим здесь суждено томится, земной любви нигде не утоля. Под небом голубым покрыты медуницей благоуханные поля. 23 ноября 1922