Г р и г о р и й (улыбаясь и грозя пальцем). Бог накажет, социализм накажет…

М а ш а. Ну ты, теоретик! Помалкивай! (Связывает его тем же самым ремнем, которым была связана недавно сама. Взваливает на нарту.) Вот так. Мы славно с тобой прокатились. Теперь поверну стадо и поедем обратно. Не возражаешь?

Г р и г о р и й. Винка вытечет… жизнь вытечет… не балуй с ружьем… застрелить можешь…

С т а р и к и у костра.

Е ф и м. Дурак Гришка. А я ему доверился. Разве можно дуракам доверять?

М а т в е й. Я по тайге тогда рыскал. Машу искал. Хорошо, что не встретился с Гришкой. Встретился — убил бы.

Е ф и м. Однако девка столько суматохи в нашу жизнь внесла. А если бы сто таких девок, если бы тысяча?.. Уй-о!

М а т в е й. Их больше. Их много больше, Ефим.

Е ф и м. Потому и суматохи много. Порядка мало.

В одном из чумов, возможно, в салиндеровском, — собрание.

Собрались в с е ж и т е л и стойбища. Выступает П е т р Р о ч е в, здесь его называют Зыряном.

Р о ч е в. Вы большую глупость сделали, земляки. Глупость да глупость — две глупости. Учительницу прогнали, школу сожгли. Зачем прогнали? Зачем сожгли? Школа для вас, для ваших детей строилась. А вы взяли и сожгли. На поводу у шамана идете.

Ш а м а н. Школу не я жег. Матвейка. За брата я не в ответе.

Р о ч е в. Ты тоже в стороне не стоял, однако. Но как бы то ни было, детей учить будем. Так решено большевиками.

А н ф и с а. Кто им велел за нас решать?

Р о ч е в. Ленин велел, партия велела. Так мне сказали в Лурьяне.

Ш а м а н. Ленин — шаман их главный. Большевики — шаманы помельче.

Р о ч е в. Какие это шаманы? Все они обыкновенные люди. И не о себе, как ты, Ефим, а о народе думают, вот.

Ш а м а н. Как же ты думать будешь, Петька? Тебе же нечем думать. Твой отец тебя в карты моему отцу проиграл… И он темный был, дикий, и ты темный… Рочев-Зырян.

Р о ч е в. Он темный, я темный… а ты паук, который кровью нашей питается. Ты хоть раз пальцем о палец ударил? Всю жизнь шаманишь.

Ш а м а н. Кому что. Один рыбу, как ты, ловил. Другой шаманит. Я рыбу ловить смогу. Ты вот шаманить сможешь ли? Скажи-ка!..

Р о ч е в. Я тут бригадиром назначен, понятно? И шаман мне не нужен. Снимаю тебя с шаманов. Отдавай свой бубен.

Ш а м а н. Бубен мой можешь взять. А где возьмешь мою голову? Твоя-то, как дупло, пустая. (Выходит из чума.)

Р о ч е в. Эй, постой! Разговор не кончен.

На улице.

М а ш а ведет связанного Г р и г о р и я. Тот понурил голову. Увидев на месте школы пепелище, Маша вскрикнула, подалась назад.

М а ш а (жалобно). Мамочка! Мамочка моя! Сожгли… (Плачет.)

Г р и г о р и й (опустив от стыда голову, топчется подле нее. Горе девушки задело и его. Но еще больше жжет стыд: люди из стойбища видят его связанным). Отпусти меня, девка. Отпусти, не позорь.

М а ш а (в ярости набрасываясь на него). Это ты, негодяй! Ты или твои люди сожгли! Вот тебе! Вот тебе!

Г р и г о р и й (с угрозой). Не тронь меня лучше. Добром прошу, не тронь.

М а ш а. Поджигатель! Преступник! Холуй шаманский! (Бьет связанного.)

Г р и г о р и й. Помни, девка! Душу твою на капище выверну! Помни… или уйди от греха… отпусти, и уйду… Это я тебе век не забуду.

В чуме. Р о ч е в обращается к народу.

Р о ч е в. Всем вам надо в колхоз объединяться. Везде колхозы. А вы тут, в сторонке, и не видите, не понимаете, что в колхозах сообща жить легче. Кто вас подбил стада в тундру угнать? Он? (Указывает на входящего Шамана.) Не бойтесь, говорите правду! Он?

Ш а м а н. Сами угнали. Потому что в колхоз не хотят.

Р о ч е в. И ты не хочешь?

Ш а м а н. Я хочу. Сам, добровольно вступаю.

Р о ч е в. И оленей своих отдашь?

Ш а м а н. И оленей отдам. Только найти бы их сперва. Вот ты и поможешь найти, Петька.

Р о ч е в. Мне некогда их искать. Я аги-ти-рую… Понятно? Сам ищи. И пригоняй оленей в колхоз. Все пригоняйте. Теперь все вот это, это, это тоже — ваше… Хозяева мы, понятно? Рыбу ловить будем. Охотиться будем, оленей пасти будем… все наше.