– А можно перемотать запись? – поинтересовалась Мария, и Рауль непонимающе моргнул, не сводя темнеющего взора с ее лица – милого, имеющего какую-то схожесть с ангельскими чертами. Мария? И имя святой, возможно, верно подобрано. Интересно, как бы она выглядела на полотне?..

– Остановите! Быстрее! – не удержала возгласа Мария и накрыла его лежащую на мышке ладонь теплыми пальцами, от чего мужчина вздрогнул, немедленно приходя в себя от рассеивающегося, как туман, наваждения.

Рауль замер, следя за происходящими событиями на записи. Вот толпа молодежи ввалилась в казино, весело смеясь и что-то крича... Вот какой-то жилистый, высокий парень насильно прижимает к себе девушку, и Рауль мысленно выругался, узнав в ней застывшую от смущения Марию Канарис. Значит, она не лгала, рассказывая о том, что в казино возникла конфликтная ситуация! Получается, первое несправедливое обвинение может быть с нее снято.

Вдруг рыжеволосый высокий мальчишка, больше напоминающий школьника, чем взрослого парня, воспользовался суетой, незаметно пробрался к пустому игровому столу и схватил одиноко лежащую на зеленой поверхности сумку. Не зря Адриан установил в каждом углу казино камеры ради всеобщей безопасности.

– Итак, вашу сумку действительно украли, мадемуазель Канарис, – заключил Рауль, выключив ноутбук и сняв диск. – Я скажу охране, чтобы они передали запись полиции... Возможно, вы знаете этого парня?

– Там было столько незнакомых мне людей, в том числе и он, – тихо прошептала Мария, и Рауль невольно отметил, как задрожала ее нижняя губа. – Я всего три дня назад прилетела в Монте-Карло. Целых четыре года откладывала зарплату на эту поездку, а тут... В сумке были мои кредитки и кошелек, хоть паспорт остался дома, но что же теперь мне делать? В чужой стране, где, кажется, и за воздух надо платить, я осталась без цента!

– Вы ведь не будете плакать, да? – ошарашенно спросил Рауль, но было уже поздно. Крупные капли слез, сорвавшись с пушистых ресниц, скатились по щекам, и девушка, прикрыв лицо ладонями, приглушенно зарыдала.

Впервые за столько лет Рауль Дюмон растерялся, не зная, как обращаться с плачущей девушкой. Не то чтобы он никогда не видел женщин в подобном состоянии, хотя, что скрывать, кроме Саманты никто не плакал в его присутствии. Он прекрасно помнил, как глаза цвета виски наполнялись слезами, стоило ему упомянуть о его покойной матери. Саманта тогда, как казалось Раулю, искренне сочувствовала постигшему семью Дюмон горю, утешая его, но все же расстраиваясь сама.

Проклятье! Отрывок из прошлого жестоко врезался в память Рауля, заставляя мысленно возвращаться в прошлое, где теплые объятия Саманты Джеймс служили для него укрытием от всех неприятностей. Объятия, вселяющие в него веру в то, что любая беда обойдет их стороной, если они будут вместе.

Крокодильи слезы! Лживое понимание!

Но почему-то именно сейчас ему хотелось вновь провести подушечкой пальца по влажной щеке Саманты, развеять ее печаль и с нескрываемым удовольствием лицезреть широкую улыбку!

Увы, былые моменты, пусть и пропитанные насквозь фальшью, вернуть невозможно, да и не нужно!

Рауль поднялся с кресла и осторожно отнял руки Марии от лица, вглядываясь в заплаканное лицо. Стала бы расстраиваться по поводу украденного кошелька и сумки Саманта? Нет, так как ее состояние и бюджет позволяли ей не обращать внимания на эти пустяки. Однако Мария Канарис, похоже, не была наследницей крупного состояния.

– Возьми платок! Когда ты плачешь, то становишься похожей на гадкого утёнка! Вытри слезы… – Рауль замер, протянув ей вытащенный с кармана белоснежный накрахмаленный платок.

Гадкий утенок. Обращение, которое он употреблял, когда пытался успокоить плачущую Саманту, например, после просмотра трогательного и печального фильма о любви. Она могла равнодушно отнестись к тому, что на ее дорогое платье прольют вино, но пустить слезу во время киносеанса о разлуке между влюбленными. И она же бросила его за пять дней до помолвки, превратившись за считанные мгновения в бесчувственную стерву!

– Почему вы так назвали меня? – промокнув платком слезы, удивленно глянула на него Мария. – И разве мы переходили на «ты»?

– Сколько вопросов! – небрежно отмахнулся Рауль, застегнув предпоследнюю пуговицу на воротнике рубашки, чтобы скрыть охватившее его волнение. – Перестань плакать! Это раздражает меня!

Даже на столь огромном расстоянии Саманте Джеймс снова удалось надавить на его кровоточащую рану. Ядовитые воспоминания о ней перекрывали кислород, мешая дышать.

– Мне надо в полицейский участок! – решительно заявила Мария, однако через секунду сникла, жалобно обратившись к нему. – А где он расположен? Как до него дойти?

– Я отвезу тебя. – Рауль изумился собственному предложению. Какого черта он ввязывается в странную историю, произошедшую с этой испанкой? Какая ему разница, как она доберется до него? Проклятое воспитание и отцовские нравоучения не давали Раулю оставить девушку в беде!

– Я больше не хочу доставлять вам неприятности, – слабо запротестовала Мария, но Рауль перебил ее.

– Твой приход сюда уже доставил неприятностей! Пошли, я довезу тебя до участка! Иначе, судя по твоим способностям, ты впутаешься еще во что-то!