мир, как ужасный преступник, и ее появление на свет былоошибкой в полном смысле

этого слова, это факт разрушил ее на части.

— Я рассталась с ним,— продолжила Фаррах, сыпля словами за все семнадцать лет. — И

я ушла в подполье. У меня теперь была ты,мне нужно было кормить тебя и себя, я нашла

работу. Моя семья помогала мне, чем могла, но у них было не много денег, да и

незамужняя беременная дочь был для них страшный позор.

— Тебе было два года, когда жизнь, которую я построила для нас с тобой, развалилась. Я

работала в маленьком магазинчике, вышла на эту работу сразу после того, как ты

родилась. Владельцы были очень милая пожилая пара, я сказала им, что вдова, поэтому

они взяли меня под свое крыло, даже разрешали брать тебя с собой в магазинчик.

— Начался страшный ливень в тот день, и группа мужчин зашла в магазин, чтобы

скрыться от дождя. Владелец магазина заметил по их одежде, что они очень важные люди,

поэтому сказал мне предложить им что-нибудь выпить, пока они пережидали дождь. Я

уже почти подошла к ним с тобой у себя на бедре, когда увидела его. Твой отец совершил

много ужасных вещей, многих людей лишил жизни, но он не был глуп. Ему хватило

одного взгляда на меня и на тебя, чтобы все понять.

— Я была в ужасе, но старалась не подать виду. Я предложила мужчинам кофе и чай,

держа тебя с собой. Мне хотелось убежать, но ливень снаружи стал еще сильнее, а я

пешком ходила на работу и с работы. Я не могла так рисковать и выскочить с тобой на

улицу в такой ливень. Но Мухаммед больше ни разу не посмотрел на меня, и я подумала,

что может, он не узнал меня… это было бы намного лучше, тогда мне не стоило

волноваться.

— Когда дождь прекратился, мужчины решили покинуть магазинчик, я старалась быть

незаметной, молясь, что они уйдут, и я смогуопять исчезнуть, он не сможетменя найти.

Они вышли за дверь, но потом он вернулся и спокойно сказал, что собирается кого-нибудь

послать за тобой — ты принадлежала ему — а поскольку я прятала тебя от него, то меня

не приглашают. Юридическив Иране у меня не было никаких прав. Вот почему я решила

скрыться с его глаз, как только узнала, что беременна. Я не моглаотдать тебя такому

человеку, как он.

Лондон смотрела на мать, ее сердце билось, как дикий зверь, изо всех сил пытаясь

вырваться из груди.

— Я взяла тебя той ночью и убежала. Я воспользовалась своими контактамив группе

повстанцев, чтобы выбраться из страны и получить убежище за границей. Сначала мы

осели в Лондоне, где я поменялатвое имя, а потом получили убежище в США.

Лондон вернулась назад в настоящее к женщине на другом конце провода,ожидающей

ответа на один из самых трудных вопросов.

— Думаю да, — наконец ответила она, решив, что после такого количества лжи, пришло

время для честности. — Это тяжело для меня. — Она поджала губы, пытаясь подобрать

правильное слово. — Я ушла, потому что ты солгала мне, ты скрывала от меня правду, и

это уничтожило меня. Единственный человек, которому я доверяла больше всех в мире,

скрывал от меня правду. И когда я узнала эту правду, мне стало стыдно.Ядочь мирового

преступника, и справедливо или нет, но я обвинялаво всем тебя— ты разбила мне сердце.

Голос Фаррах был еле слышен от тоски.

— Я знаю.

— Но я наконец поняла кое-что. Я сотворила себя совсем другую, и не горжусь этим. И я

совершила ту же ошибку, что и ты. Я стала скрывать себя настоящую, точно также, как ты

скрывала от меня правду. Я продавала свою ту другую версию себя, темную и скрытую от

всех, тем кем я не являюсь.

— О, моя любовь,— тихо произнесла Фаррах, — это не твоя вина, а моя. Это все моя

вина. Прости себя и передай это бремя ответственности мне. Если ты хочешь злиться на

меня еще десять лет, то пусть так и будет, только пообещай мне, что ты перестанешь в

чем-либо обвинять себя. Ты перестанешь наказывать себя за то, что не можешь

контролировать. Это я сделала выбор, переспав с ним. Я приняла решение, солгать тебе о

нем, я придумала вымышленного отцаи дала тебе ложные надежды. Ты не сделала ничего

плохого. Твой отец сделал. Я сделал, но не ты.