Девушка нерешительно замерла; Райтер сделал шаг и взял её за руки. Тут Кора всё же зажмурилась, и когда открыла глаза, то поняла, что уже не в спальне.

Первым ей в глаза бросилось окно – оно было витражным, разноцветные стёклышки складывались в причудливые орнаменты, заключённые в резную раму тёмного дерева.

Ассоциации с такими витражами были у Коры связаны разве что с церквями – даже в замке князя Вентроса не было таких роскошных стёкол – на их изготовление уходили годы, не говоря уж о целом состоянии.

Впрочем, на храм это место не походило – скорее, на столовую. Скарлетт сидела за крепким дубовым столом, настолько длинным, что он уходил в самый конец просторного помещения; туда же тянулись и ряды одинаковых стульев с высокими спинками.

Кора сидела у самого края, рядом с местом, которое предназначалось хозяину.

– Ужина придётся немного подождать, миледи, - раздался позади неё голос. Скарлетт обернулась, но никого не увидела.

– Еда – это единственное, чего нельзя добиться магией. Вернее, вкусная еда.

Кора вздрогнула и, резко обернувшись, увидела, что Безымянный в расслабленной позе сидит во главе стола, словно занимал это место уже несколько часов.

– Где я вообще? Это твой дом? – тихо спросила Скарлетт и попыталась подняться, но поняла, что тело её не слушается.

– Не волнуйтесь, слабость пройдёт. Это просто последствия телепортации.

– Последствия чего? – Кора настороженно взглянула на Райтера.

– Перемещения из одного места в другое. Чем больше расстояние, тем сильнее последствия. Особенно для тех, кто делает это впервые.

Скарлетт украдкой осмотрелась. Широкий стол был пуст – лишь ряды стульев. В столовой, кроме неё и Безымянного, также никого не было, хотя Коре казалось, что за тяжёлыми дверьми с высеченным на них незнакомым гербом кто-то стоит.

– Чей это герб? – спросила Скарлетт, хотя помимо этого у неё было просто огромное количество более насущных вопросов. Впрочем, тут же половину из них Кора забыла, получив на свой неосторожный вопрос краткий ответ:

– Альв.

Девушка мгновенно оглянулась на двери, разглядывая сложный рисунок, складывающийся из нарисованных в странной угловатой манере белоснежных жемчужин и помещённого в центре изображения крепостной башни, надвое расколотой изумрудной молнией.

– Что он означает? – затаив дыхание, спросила Кора. Об альвах она знала мало, говорить и пытаться что-то узнать об этих древних существах, истреблённых союзом всех княжеств, было запрещено. Более того, как-то раз, на самых глубоких уровнях библиотеки, куда они спускались вместе с непоседливой княжной Меланией, Скарлетт видела гравюру, изображавшую сожжение на городской площади всех манускриптов, свитков и книг, имеющих отношение к альвам. На том месте до сих пор оставалось въевшееся в землю выжженное чёрное пятно.

– «Альвы» в переводе означает «Жемчужины», - с тихим смешком отозвался Безымянный, - из-за того, что у всех них были светлые волосы. А может, и не из-за этого, кто теперь знает?

– А башня? И молния? И… - тут только Кора заметила на гербе ещё и месяц, символ Вентроса.

– Позвольте кое-что объяснить вам, леди Скарлетт… Могу я вас так называть?

– Извольте, - торопливо кивнула Кора, слегка раздражённая тем, что именно в этот момент он решил вспомнить о манерах и приличиях.

– Так вот, в чём разница между обычными магами и альвами, вы знаете?

Кора, не считая нужным скрывать, покачала головой.

– Альвы были светлыми и добрыми созданиями, так почему же их истребили, этого вы тоже не знаете? – вкрадчиво продолжил Безымянный, покачивая кубок с вином, - я объясню. Альвы владели не обычной, привычной всем магией. Любому ребёнку известно, что магия не бывает ни светлой, ни тёмной – всё зависит от того, кто и как её использует. Так вот, магия альв была совершенно иной. Она несла в себе только свет. Чистейшая светлая магия, мощный источник магической энергии, не несущий в себе ни капли тьмы. Можете себе такое представить?

– И как это объясняет то, почему их всех истребили? – нахмурилась Кора.

– Исходя из сказанного мной, никак, - спокойно согласился Райтер и растянул губы в тонкой улыбке, - но, понимаете ли, альвы были по природе светлыми. Но и люди по природе светлы. Всегда найдётся тот, кому захочется большего – из любопытства ли, а может, из жажды власти. И у альв такой нашёлся. Тогда-то все – и маги, и сами альвы, и тот, первый из тех, кого потом назвали Тёмными альвами – поняли, что даже самую светлую силу можно использовать во зло. Более того, светлая магия альв, применяющаяся для чёрных заклинаний, не изменяла своего цвета – она просто не могла стать темной магией и оставалась светлой. Она сеяла зло, сочетая в себе такую мощь добра, что ни одно существо не в состоянии было противостоять ей. Все ведь знают: добро побеждает зло. Но никто не может предугадать исхода, если добро и зло – это единое целое. В мире есть и тьма, и свет, это верно. Но они сосуществуют, оставаясь при этом непримиримыми врагами. Что до Тёмных альв, то они были и тьмой, и светом одновременно. Добро во Зле. И не было силы, что сразила бы её.