"И как там житие-бытие?".

"Ничего. Спокойно, тихо; газоны чистенькие, дорожки ухоженные; помойка аккуратная такая: большие железные ящики, выкрашенные зеленой краской, и мусора на земле нет".

"Чего ж хорошего, если в мусоре покопаться нельзя?
– искренне удивился Цыган.
– А там вообще собаки есть?".

"Есть - домашние. И их там довольно много. В основном, их выгуливают люди, но некоторые гуляют и сами по себе. Они все чистые, подстриженные, причесанные. Сытые и довольные...".

"Никак ты им завидуешь?", - с ухмылкой спросил Цыган.

"Да особой зависти нет. Вот только...".
– Дик замолчал.

"Небось, жопу-то они тебе там надрали?!".

"Нет, они спокойные и очень миролюбивые. Видимо, это свойство всех хороших пород. Я с ними так хорошо общался...".

"А чем тебе наши, промзоновские породы не нравится?", - перебил его Цыган.

Дик раздраженно фыркнул, но промолчал.

"Ну, и о чем ты с ними там говорил?", - снова спросил Цыган.

"О всяком. Но, в основном, они спрашивали про нашу жизнь. Оказывается, о Промзоне там ходят разные нехорошие слухи".

"Что еще за слухи?".

"Ну, что жизнь у нас тяжелая и опасная, что мы тут друг друга чуть ли не поедом едим, что у нас бесследно исчезают собаки... Что к нам частенько наведываются живодеры. Ад, короче говоря! И знаешь, не во многом они ошибаются, между прочим".

Цыган засмеялся.

"Вот же уроды! Я всегда говорил, что эти породистые твари - полные ублюдки! Человеческие подстилки, готовые за собачью жратву из красивой упаковки лизать им задницы. Тьфу! Видал я однажды, как на газовой заправке одна вот такая выпрыгнула из большой машины: розовая жилеточка, на лапках подвязочки, кожаный ошейничек с камушками... И хозяин ее - такой же индюк разодетый. Думаю, вот зайдет он в контору, а я эту сучку утащу в кусты и отжарю по первое число... Да только он, гад, ее все время за собой таскал. Видно, ученый уже, хе-хе".

"Злой ты, Цыган. Наверное, сам им втайне завидуешь, вот и бесишься".

"Да чему там завидовать?! Посмотри на них: от них шампунем за версту несет, они постриженные, как декоративные кусты. Они...".

"Они, они, они...
– со злостью перебил его Дик.
– Ты на нас лучше посмотри! Грязные, страшные, злые... И еще гордимся этой нашей дикостью и запущенностью. А чем тут гордиться?".

"Да, я нашей Промзоной горжусь, между прочим! В отличие от тебя, от безродного космополита".

"Уж кто бы говорил!
– желчно усмехнулся Дик.
– Я здесь родился, а ты неизвестно из какой дыры вылез. Патриот хренов!".

"Да, это наша родина!
– невозмутимо продолжал Цыган.
– И пускай она грязная, пускай она вонючая и страшная, все равно я...
– От всколыхнувшегося в нем величия он даже слегка приподнялся на подушечках лап.
– А для них родина, это миска с импортной жратвой. Сволочи!!!".

"Да почему же сволочи?".

"Потому что сволочи!
– упрямо повторил Цыган.
– И пусть только попробуют к нам сунуться - всех пор-р-рвем, на хр-р-рен!".

"Да кому мы нужны, дефективные, чтобы к нам еще кто-то лез?!".

"Кому мы нужны, говоришь?! У нас тут продуктовые базы, между прочим. У нас газовая заправка... У нас - мясокомбинат!
– победоносно визжал Цыган.
– А вообще, по-хорошему, нужно всем промзоновским сворам как-нибудь объединиться и устроить на них вылазку. И порвать их всех в клочья, к такой-то матери!".

"Зачем, параноик ты этакий?".

"А чтоб узнали, почем кило селедки! Чтоб боялись и уважали нас!".

"Уважали? Это за что же, позволь спросить?".

"Ладно, пускай не уважают - нас...ть на ихнее уважение..., но чтобы непременно боялись! Мы им покажем Кузькину мать! Мы...".
– Цыган закрыл глаза и мечтательно улыбнулся своим кровожадным мыслям.

"Да они и так нас боятся!
– с раздражением ответил Дик.
– Живут себе собаки, спокойно и счастливо, и никого не трогают. Живут как... собаки, а не как свиньи...".

"Свиньи на мясокомбинате, на крюках висят!", - зло вставил Цыган.

"... У них один общий двор, красивый и просторный, без заборов и колючей проволоки... А мы прозябаем тут, каждый в своей вонючей клетушке... Мы рычим и бросаемся на всех из своих подворотен. Мы грыземся даже друг с другом. Потому что мы...
– Дик на секунду замолчал, глядя в колючие, словно остекленевшие глаза товарища.
– Мы - огрызки прошлого величия! Мы - позор некогда существовавшего совершенства великих пород! Посмотри на мои короткие ноги, на мой хвост крючком, на мою короткую шею! А про тебя, урод, я даже и не говорю...".

"Ты-ы-ы...!".
– Цыган, у которого на загривке начала приподниматься шерсть, медленно двинулся в сторону Дика.

"Иногда я думаю, - продолжал Дик, невольно отступая от Цыгана, - что нас всех, сразу после рождения, надо было утопить в помойном ведре! Чтобы вся эта мерзость (он сделал носом круговое движение, имея в виду всю Промзону) не пугала собой белый свет. Знаешь, кто мы? Мы - яркий и показательный пример того, как НЕ должны жить собаки!".

"Вот и вали тогда отсюда!
– Цыган уже рычал, присев на дрожащих лапах.
– Что ты у нас, у дефективных, забыл?".