* * *

Шестаков уставал неимоверно, однако на жизнь не роптал. А чего было жаловаться? Имеющийся корпус выдавал на гора выздоровевших детей из Европы, Азии, Австралии, Америк. Строящиеся корпуса хоть и были на личном контроле Президента, тем не менее, требовали постоянного контроля.

– Антон Брониславович!
– Раздалось сзади. Шестаков обернулся. Его догоняла Главная сестра Санина:

– Что случилось, Мария Ивановна?
– Та, слегка запыхавшись:

– Антон Брониславович, там привезли мальчика трёх лет их Американской Японии. С ним приехал его врач. Они не знают, что с их ребёнком. Надеются, что мы поможем.

– Ясно, пошли, - Шестаков быстрым шагом двинулся к приёмному покою, на ходу снимая рабочую куртку.

Ребёнок был без сознания. Возле него сидели две женщины, которые молча встали и поклонились, приветствуя вошедших. Шестаков, надевая халат:

– Кто врач?
– Одна из женщин поклонилась, - Предварительный диагноз есть? Результаты анализов?
– Врач, с поклоном подала ему папку с бумагами. Раскрыв папку и погрузившись в чтение, врач решил проверить свою догадку:

– А Вы кто? Вторая женщина?

– Она тётя Иодзи.

– А где его мать?
– Женщины переглянулись, замялись:

– Она умерла.

– Интересно, - Шестаков подпёр голову кулаками, - и от чего же она умерла?
– Женщины долго молчали. Шестаков ждал. Он уже всё давно понял. Привезли ребёнка, которого родила мать, больная СПИДом. Скорее всего, наркоманка, а в истории болезни ни полслова. Ребёнок, конечно, не виноват, но его просто необходимо изолировать, курс лечения длительный, длиннее, чем у остальных детей.

А женщины так и стояли, не в силах произнести ни слова. Просто стояли и плакали. Шестаков встал и подошёл к ним. Хорошо, что русский язык - язык международного общения, на нём говорят почти все:

– СПИД?
– Коротко спросил он. Так же коротко они кивнули.
– Давно?

– Неделю дня назад.

– Ясно, - кивнул врач, - можете ехать домой. Лечение будет проходить не меньше трёх месяцев. Оставьте координаты, вылечим - приедете - заберёте. Вопросы есть? Вот и хорошо. Мария Ивановна! Оформляйте Иодзи Токадзу, по специальному режиму - дефицит иммунитета.
– Санина с жалостью посмотрела на мальчика:

– Я поняла.

– А вам, уважаемые женщины, огромное спасибо. Спасибо за то, что проявили милосердие к мальчику. Надеюсь, что когда он вырастет, скажет вам спасибо.

* * *

Сталин и Маннергейм стояли молча друг напротив друга. Первым не выдержал финн:

– Иосиф Виссарионович, я приехал покаяться в своих злодеяниях и грехах. Клянусь честью, никогда не было ни одной мысли об уничтожении или унижении России. Заблуждался в тот момент - это да. Ну, да кто не ошибается? Поэтому сегодня я у Вас, каюсь. Повинную голову... Решать Вам, товарищ Сталин.- Вождь ещё недолго смотрел на генерала, а потом вздохнул:

– Вы правы, Густав Карлович. Я сам ошибок насажал - век не прополоть! Хорошо, что посланцы из будущего не только поправили, но и направили наши деяния. А для Вас, товарищ генерал, будет особое поручение. Вы что-нибудь слышали о физике расщепления ядра?

– Простите, товарищ Сталин, но с подобным я ещё не сталкивался. Может быть в будущем. Хотя, какое может быть будущее у семидесятилетнего старца.
– Сталин улыбнулся:

– А скажите, по секрету, товарищ генерал, - прищурился Вождь, - А о каком возрасте Вы мечтаете? Так, втихую?
– Тут уже Маннергейм грустно улыбнулся:

– Эх, Иосиф Виссарионович, мне бы хоть полтинничек вернуть! Да где уж...
– Сталин покосился на Шенкермана и подмигнул ему. Игорь тоже улыбнулся и подмигнул:

– Густав Карлович, а Вы где остановились?
– Спросил Игорь.

– В гостинице Кремлёвской, где ж ещё?

– Сегодня вечером, в восемь вечера будьте у себя в номере. Сюрприз будет.

* * *

Салун 'Дикий вепрь' испытывал тяжёлые времена. Даже хронические алкоголики, пившие половину недели в долг, вторую неделю пропивали вчистую. Бармен Симпсон по десятку раз за час перетиравший бокалы уже практически не надеялся на что-то хорошее. Тем более, что становилось всё хуже и хуже. Проскочила сплетня, что обчистили Форт-Нокс. Сплетня не сплетня, а долларов становилось всё меньше, и, к тому же, они становились ещё и дешевле. И чем дальше, тем больше.

В салуне сейчас сидели всего двое, ирландец О,Нил, второй час облизывающий свой стакан с виски и безработный громила негр, изображающий из себя ковбоя из комиксов. Тоже, больше двух часов нюхает свою кружку с пивом. Симпсон тяжело вздохнул. Опять не будет ни прибыли, ни посетителей. Многие просто уехали в Канаду, к Советам, и очень не многие остались тут, под японцами. Ну вот, накликал. Дверь аккуратно отворилась, и в салун вошёл маленький японец. Постояв, прищурившись, как будто было нужно, мелькнула мысль у Симпсона, Японец прошёл к стойке и, бросив на стойку монету в иену, прошипел: