– Зачем? Зачем ты это сделал?
– прошептала она.
– Я бы сама с ним объяснилась. Он может отомстить. Мелкий пакостник. Привык за спиной папочки отсиживаться. Сам ничего не добился в этой жизни.

– Ты же сказала летом, что он козел, если я не ошибаюсь? С такой породой по-другому нельзя. И потом, что за разговоры "сама"? Вся беда наших баб в этом, вечно они всё "сами". Ксюш, не фордыбач. Не бойся ничего. Что он может? Или ты за своим благоверным уже скучаешь? Я могу его вернуть. Хочешь? Для тебя я всё могу...

– Вадим, - устало, обреченно произнесла Ксения, попыталась подобрать слова, но четко осознавала - он прав во всём.

Молчание затянулось. Метлицкий выбросил недокуренную сигарету, сделал два резких и широких шага в сторону девушки, подхватил на руки и направился в сторону подъезда, не слушая слабых возражений, не обращая внимания на ее попытки брыкаться.

Они долго целовались около почтовых ящиков, затем добрались до дверей квартиры, и Ксения даже не вспомнила о любопытных соседках, которые наверняка шпионят сквозь замочные скважины. Ворвались в темную прихожую, срывая с себя одежду, где ни попадя.

И вновь Ксения позволила Вадиму увести ее в чувственный мир, где царили лишь его губы и руки. На этот раз он действовал еще жестче, но она не сопротивлялась, так как поняла, что это бесполезно. Стонала и просила, чтобы он не останавливался, продолжал свои резкие выпады, унося ее куда-то далеко, туда, где она была всегда, но после рождения на грешной земле забыла об этом волшебном месте. Все ее существо молило о том, что бы этот сладкий, порочный момент длился, как можно дольше, чтобы можно было жить, дышать, быть свободной от всего белого света.

Голова Ксении покоилась на груди Вадима, он нежно водил рукой по ее обнаженному плечу. И внезапно девушка осознала, что ей хорошо. Она чувствовала себя настоящей, целостной, живой. Наконец-то, она смогла обрести себя.

– Интересно, после какого раза тебе надоест? Ведь всему же есть предел. Новые ощущения притупятся, а потом все станет скучным. Так ведь бывает, да?
– спросила девушка, приподнимаясь на локте и заглядывая в глаза любовнику.

– Нет, Ксюха, - тихо прошептал Вадим.
– С тобой никогда не надоест. Это как доза, всегда будет хотеться, как в первый раз, но будет мало. И раз за разом всё будет не то, и ты будешь бежать вперед, увеличивая, учащая, но тот раз никогда не повторится.

– Что? Ты о чем?
– спросила девушка. У нее сложилось ощущение, что Метлицкий говорит сам с собой.

– Не знаешь, что такое "доза"?
– он усмехнулся.
– И слава Богу.

– Бога нет, Вадим, - произнесла Ксения скорее по привычке, нежели из-за убеждений.

– Это для меня его нет. Или ему до меня ему дела нет. А у тебя, Ксю, все еще впереди. Не зарекайся, - глухо проронил Вадим.

Ксения решила завершить непонятный разговор тем, что принялась целовать сначала губы, потом подбородок, затем спустилась к шее, а потом ее губы переместились на грудь. Вадим глухо застонал, позволяя девушке дарить ему свои еще неумелые, но такие искренние и чувственные ласки.

– Студентка, комсомолка, красавица и еще нимфоманка, - хмыкнул Метлицкий, проведя рукой по ее обнаженной спине.

– Что?
– переспросила Ксения, не прерывая своего занятия.

– Ничего. Иди сюда, - и вновь девушка отдавалась ему неистово, как будто он давал ей возможность дышать, как будто, он давал ей новый способ жить, как будто, он делал ее свободной.

========== Поворот четвертый ==========

Скорость - все-таки шанс

Одурачить злую судьбу

– Ты вообще водить учился?
– спросила Ксения, хватаясь за верхнюю ручку на пассажирской дверце, когда Вадим на предельной скорости едва вписался в поворот.
– Милиции на тебя нет!

– Ксеня, они меня за автографы отпускают, да еще потом хвастаются дома перед соседями и друзьями, - усмехаясь, ответил Метлицкий, вдавливая педаль газа до отказа.

– Самоубийца, а я - невольная соучастница и пострадавшая сторона!
– парировала девушка, вздрагивая от того, что Вадим подрезал троллейбус и вырвался вперед, игнорируя сигналы машин.

– Должна же быть в этой жизни, хоть какая-то прелесть. Ксюха, как мы живем! Ничего нельзя. Стихи писать можно исключительно о погоде или прославляя партию. В кино сниматься только о войне или покорении Арктики, спектакли ставить такие же. Мы все делаем по указке. Дай мне хоть в свой машине чувствовать себя так, как будто я живу в другой стране.

– Там так не погоняешь. Машин больше в два раза. И тебя не знают, - усмехнулась девушка.
– Ой!
– она взвизгнула, потому что Метлицкий чуть не врезался в притормозившее у обочины такси.